13 февраля 1948 года в Москве простились с кинорежиссером Сергеем Эйзенштейном

Катанян В. Прикосновение к идолам. М.: Захаров; Вагриус, 1997. На фото момент прощания и похорон с Сергеем Эйзенштейном на Новодевичьем кладбище. 13 февраля 1948 года. На фото: С. Герасимов (стоит у гроба); в первом ряду: Людмила Тиссэ (третья слева), Эсфирь Тобак (справа); во втором ряду (справа налево): Эдуард Тиссэ, Юлий Райзман; в третьем ряду (справа налево): Михаил Ромм, Всеволод Пудовкин; на заднем плане (третий слева): Василий Катанян. Источник: ГОСКАТАЛОГ.РФ (13728638).

Эйзенштейн боялся сглаза, верил в приметы, ничего не начинал в понедельник и пуще всего страшился черной пятницы, стараясь в этот день ничего не затевать серьезного, не выходить из дому. И действительно, хоронили его в черную пятницу 13 февраля 1948 года. Я тогда на это обратил внимание.

Панихида была душераздирающей. В Большом зале Дома кино на Васильевской собрались кинематографисты. Пришел Сергей Прокофьев, перед ним несли большую корзину цветов. Он остановился в дверях, на него направили ослепительный свет, блестели стекла очков, он щурился, беспомощно висели длинные руки. Он так и не подошел к гробу, смотрел издали. Черкасов пришел ненадолго — между двумя съемками, по лицу его текли слезы. Он поднялся на помост, прикоснулся лбом ко лбу покойного, постоял так несколько секунд и быстро вышел. Любовь Орлова и Вера Марецкая стояли рядом и очень плакали. Речей не помню, кроме той, что сказал Станислав Ростоцкий, наш сокурсник. Взволнованно и горько он начал так: «Я готовился выступать на юбилее, а выступаю на похоронах». (Вскоре в Доме кино должны были праздновать пятидесятилетие Сергея Михайловича) В почетном карауле мы стояли вчетвером с Азаровым, Дорманом и Рязановым. Народу было несметное количество. Эйзенштейна любили.

Кадры с похорон Эйзенштейна, снятые на цветную кинопленку.
Источник: www.static.diary.ru.

Настало время выносить гроб. У изголовья стояла Пера Аташева. Подошел Григорий Александров, она подняла заплаканное лицо, их взгляды встретились, и она кивнула. И тогда подняли гроб и понесли к выходу. Как сегодня, я помню этот взгляд Александрова и ответный Перы.

В крематории Эйзенштейн лежал, укрытый платом из «Ивана Грозного» — черный бархат, расшитый золотом. Когда гроб опустили в преисподнюю, туда бросился директор картины и снял плат — ведь он числился за фильмом! Это мне сказал Веня Дорман, который тоже спустился вниз. А Шкловский в своей книге сочинил: «Прах Эйзенштейна смешался с золотом». Красиво, но золото само по себе, прах сам по себе, а воспоминание Шкловского само по себе.

Захоронение было на Новодевичьем. Мороз, февраль.

_____________________________________

После смерти Сергея Эйзенштейна, 11 февраля 1948 года, кинооператор Николай Большаков провел съемку в его квартире, также снимал прощание и похороны режиссера. Съемки Николая Большакова вошли в документальный фильм «Памяти С. М. Эйзенштейна» (ЦСДФ; режиссеры: П. Аташева, С. Юткевич).  Усетный № в РГАКФФД: 9729. 
Проание и похороны снимали кинооепраторы: Л. Качурьян, С. Школьников, Г. Захарова, С. Писанко (970,4 метра; учетный № в РГАКФФД: 8462)