Фильм:
13 дней (Процесс по делу "Промпартии")
(год выпуска – 1930)

Тип фильма:
Полнометражный фильм
(8 частей)

Правообладатель:
Фильм перешёл в разряд "Общественное достояние".

Категории:
государство, общество, Партия, политические процессы, суд

Ссылка на РГАКФД (3952)

О фильме

Процесс "Промышленной партии" ("Союз инженерных организаций") проходил в Москве 13 дней, с 25 ноября по 7 декабря 1930 г. На скамье подсудимых восемь инженеров-выпускников МВТУ (ныне — МГТУ им. Н.Э. Баумана), среди них — последний выборный ректор Училища И.А. Калинников, знаменитые в то время профессора Училища. Все они занимали высокие должности в руководстве промышленности в середине двадцатых.
Пятеро "руководителей партии" были приговорены к расстрелу, трое — к 10 годам лишения свободы. Президиумом ЦИК СССР всем осужденным мера наказания была снижена. В 1936 г. "глава организации" Л. К. Рамзин амнистирован. Часть рядовых "участников организации" реабилитирована (1954 — 1991). 

Обвиняемые по делу Промпартии в зале судебного заседания в Доме союзов. 1930 г.

Съёмки производились в дни судебного процесса в Москве в Колонном Зале Дома Союзов с 25 ноября по 7 декабря 1930 года.

Производство: "Союзкинохроника". Звуковой фильм.
Работа коллектива хроники под руководством Я.М. Посельского.
Звуковая запись произведена аппаратами "Микст" системы инженера Шорина. 
Сценарный план: М.З. Цейтлина.

Вошли кадры: Колонный зал Дома Союзов; судебные заседания; публика в зале; члены Верховного суда, в том числе: А.Я. Вышинский, В.Л. Львов, П.А. Иванов, Антонов-Саратовский; обвиняемые, в т. ч. : Л.К. Рамзин, И.А. Калинников, В.А. Ларичев, Н.Ф. Чарновский, А.А. Федотов, С.В. Куприянов, В.И. Очкин, К.В. Ситнин; допрос обвиняемых. Выступление А.Я. Вышинского; подсудимые дают показания; выступления свидетелей; приговор; митинги.


Фильм (хронометраж: 42минуты) демонстрировался на ТК "Культура" в программе "Коллекция Эдварда Радзинского. 13 дней Дело Промпартии".

Историческая справка: Дело Промпартии.

Цитаты

[…]Потоки льются под землёю, по трубам, они канализируют поверхностную цветущую жизнь.
Именно с этого момента предпринят важный шаг ко всенародному участию в канализации, ко всенародному распределению ответственности за неё: те, кто своими телами ещё не грохнулись в канализационные люки, кого ещё не понесли трубы на Архипелаг, — те должны ходить поверху со знамёнами, славить суды и радоваться судебным расправам. (Это предусмотрительно! — пройдут десятилетия, история очнётся — но следователи, судьи и прокуроры не окажутся более виноваты, чем мы с вами, сограждане! Потому-то мы и убелены благопристойными сединами, что в своё время благопристойно голосовали за.)
Если не считать ленинско-троцкого эксперимента при процессе эсеров в 1922 году, то Сталин начал такие пробы с организаторов голода — и ещё бы пробе не удаться, когда все оголодали на обильной Руси, когда все только и озираются: куда ж наш хлебушка запропастился? И вот по заводам и учреждениям, опережая решение суда, рабочие и служащие гневно голосуют за смертную казнь негодяям подсудимым. А уж к Промпартии — это всеобщие митинги, это демонстрации (с прихватом и школьников), это печатный шаг миллионов и рёв за стёклами судебного здания: "Смерти! Смерти! Смерти!"
На этом изломе нашей истории раздавались одинокие голоса протеста или воздержания — очень, очень много мужества надо было в том хоре и рёве, чтобы сказать "нет!" — несравнимо с сегодняшнею лёгкостью! (А и сегодня не очень-то возражают.) На собрании ленинградского Политехнического института профессор Дмитрий Аполлинарьевич Рожанский воздержался (он, видите, вообще противник смертной казни, это, видите ли, на языке науки необратимый процесс) — и тут же посажен! Студент Дима Олицкий — воздержался, и тут же посажен! И все эти протесты заглохли при самом начале.
Сколько знаем мы, седоусый рабочий класс одобрял эти казни. Сколько знаем мы, от пылающих комсомольцев и до партийных вождей и до легендарных командармов — весь авангард единодушествовал в одобрении этих казней. Знаменитые революционеры, теоретики и провидцы, за 7 лет до своей бесславной гибели приветствовали тот рёв толпы, не догадываясь, что при пороге их время, что скоро и их имена поволокут в этом рёве — «нечистью» и "мразью".
А для инженеров как раз тут вскоре разгром и кончался. Летом 1931 года вымолвил Иосиф Виссарионович "Шесть условий" строительства, и угодно было Его Единодержавию пятым условием указать: от политики разгрома старой технической интеллигенции — к политике привлечения и заботы о ней.
И заботы о ней! И куда испарился наш справедливый гнев? И куда отмелись все наши грозные обвинения? Проходил тут как раз процесс вредителей в фарфоровой промышленности (и там нашкодили!) — и уже дружно все подсудимые поносили себя и во всём сознавались — и вдруг так же дружно воскликнули: невиновны!! И их освободили![…]

Александр Солженицын. "Архипелаг ГУЛАГ", Источник