"Народный комиссар кинематографии"

18 января 1938 года был арестован начальник Главного Управления кинематографии при СНК СССР Борис Захарович Шумяцкий.

14.06.2017


Автор:
Аркадий Бернштейн

Источник: film.ru; на фото: Шах Реза Пахлеви и Борис Шумяцкий в Советском посольстве в Тегеране. Фото: www.fararu.com

В последний день декабря 1937 года, рано утром, начальник Главного Управления кинематографии при СНК СССР Борис Захарович Шумяцкий вернулся из командировки на "Ленфильм" и с вокзала поехал прямо на подмосковную дачу, где собирался встретить новый год со своей семьей. Во второй половине дня ему позвонил помощник Сталина А.Н. Поскребышев.
— Тебя вызывает Хозяин, — лаконично сказал он.
Новый год начальнику ГУКа пришлось встречать у Сталина. Как рассказывала жена Б.З. Шумяцкого, за праздничным столом первый тост провозгласили за здоровье вождя. Борис Захарович, не выносивший даже запаха спиртного, только пригубил свою рюмку. Сталин, привыкший внимательно следить за поведением своих гостей и собутыльников, укоризненно покачал головой и сделал своему руководителю кинематографии замечание, хотя знал о его отрицательном отношении к алкоголю.
— Ты что же, не хочешь выпить за мое здоровье?
— Ты же знаешь, Коба, что я не пью.
— Всех научили, а тебя никак. Лучше всех хочешь быть!
— Меня этому научить невозможно. Организм не принимает.
Посмотрев с откровенным неодобрением на подчиненного, Сталин после короткой паузы произнес
— Ничего… и не таких сгибали.
Утром Шумяцкий с тяжелым чувством на душе вернулся к родным, понимая, что больше неугоден Хозяину. В подвалах Лубянки уже исчезли многие ответственные работники ГУКа и близкие друзья — старые большевики.
Через неделю после "встречи" нового года начальник ГУКа получил приказ об увольнении, но "наверху" молчали, когда он пытался что-либо узнать по телефону о своей дальнейшей судьбе, которая уже была решена: враг народа.
Многие годы о репрессированном Шумяцком вспоминали с неохотой, даже с иронией, предпочитая связывать с его деятельностью только отрицательные явления в истории советского кино. Это несправедливо.
Б.З. Шумяцкий прожил лишь 52 года. Его отец, рабочий-переплетчик, не получив прав на жительство в столице, покинул Петербург и обосновался с семьей в одном из районов черты оседлости.
Молодой Шумяцкий был активным участником вооруженной борьбы с царизмом в Красноярске осенью и зимой 1905 года, а в январе 1906-го совершил побег из Красноярской тюрьмы, жил по фальшивому паспорту и даже возглавлял партийную газету "Прибайкалье". Преследуемый властями, он уехал с семьей в Аргентину, где жил и работал как политический эмигрант, и вернулся домой в 1913г. С этого времени Б.З. Шумяцкий занимает значительное место в партийной иерархии, работая в подпольных большевистских организациях.
В октябре 1917г. его избирают Председателем Центрального исполнительного комитета Советов Сибири.
В годы гражданской войны Б. Шумяцкий выполнял опасные задания в тылу у Колчака и лично информировал Ленина о положении дел на этом участке борьбы, сражался с белыми в 51-й дивизии В. Блюхера, а летом 1920 г. был назначен председателем Совета министров Дальневосточной республики. Он хорошо знал М. Урицкого, Я. Свердлова, С. Кирова, В. Блюхера, Н. Подвойского, П. Постышева, И. Сталина и др.
Непросто складывались его отношения со Сталиным. Шумяцкий весьма критически воспринимал некоторые его личные качества и, зная о злопамятности и непомерном властолюбии, откровенно боялся непредсказуемого сталинского гнева.

Шах Реза Пехлеви с Борисом Захаровием Шумяцким, полномочным представителем Советского Союза. Тегеран. 1925 год.

Как рассказывала жена Б. Шумяцкого, перемещение Бориса Захаровича в Иран было вызвано конфликтом со Сталиным, который, будучи Наркомнацем, не разделял идею Шумяцкого о создании Бурятской автономии и пришел в ярость, узнав, что его политический оппонент сумел добиться своего через Политбюро. В те годы Шумяцкий не придавал значения этим "рабочим" разногласиям. В сущности, Б. Шумяцкий и И. Сталин до 1925 — 1926 года были равными по значению деятелями большевистской партии. Вождь, не питавший особых симпатий к Шумяцкому, все же не во возражал против его переброски в ноябре 1930 г. на пост руководителя Всесоюзного кинофотообъединения "Союзкино", реорганизованного в 1933 г. в Главное управление кинофотопромышленности при СНК СССР. Сталин стремился отдалить Шумяцкого от работы в высоких партийно-государственных инстанциях. Вероятно, вождь предполагал, что бывший партработник, далекий от искусства, долго не удержится в новой руководящей роли, тем более, что техническая база кино СССР была в то время очень слабой. Однако Б. Шумяцкий, человек без образования, но начитанный и неравнодушный к искусству, принялся за новую работу с огромным рвением и с твердым убеждением, что все советские фильмы должны вписываться в рамки марксистской идеологии. Советское кино, с его точки зрения, — это плановое искусство, кино — это область творчества, требующая доступного массам художественного языка. Успех фильма определяется прежде всего "острой занимательной фабулой". В своей книге "Искусство миллионов" он укрепляет свою позицию ссылкой на "авторитетное суждение" Сталина, который якобы говорил ему о "необходимости волнующего сюжета". Утверждая свои художественные требования в свете партийной идеологии, Шумяцкий легко зачислял в "секту" формалистов тех работников кино, которые предпочитали путь поисков и экспериментов. Убежденный интернационалист, он резко обрушивался на многие украинские фильмы с так называемыми "нацдеповскими тенденциями". В прекрасном фильме А. Довженко "Звенигора" начальник ГУКФа видел "кинематографическое знамя буржуазных националистов", "любование зажиточной сельской Украиной", идеализацию "реакционных" черт ее исторического прошлого. Но он хвалил такие интересные картины, как "Окраина" Б. Барнета, "Чапаев" Г. и С. Васильевых, "Веселые ребята" Г. Александрова, "Пышка" М. Ромма, "Рваные башмаки" М. Барской, "Три песни о Ленине" Д. Вертова и т. д. О "Грозе" В. Петрова Б. Шумяцкий сказал, повторив слова тех эмоциональных зрителей, которым нужен обязательный хэппи энд: "Картина понравилась, но конец тяжелый…".
Шумяцкий организовывал просмотры картин для высоких инстанций и вождя, доставлял в Кремль на рассмотрение самому Сталину тематический план производства фильмов, привозил ему на утверждение сценарии и кинопробы для важнейших историко-революционных и исторических лент. Общение Сталина с кинематографистами осуществлялось, в основном, через начальника ГУКФа, который от имени вождя передавал режиссерам и сценаристам его замечания, пожелания и требования.
Однажды в 1934 г. Б. Шумяцкий вызвал режиссера М. Ромма и сценариста И. Прута и сообщил, что "один товарищ, кто именно — не имеет значения, хотел бы увидеть советский фильм о пограничниках, сделанный в духе одной американской картины, показывающей жестокую схватку в пустыне между английскими солдатами и арабами. Патрульный отряд, заблудившийся в песках, погибает, но выполняет свой воинский долг. Речь шла, конечно, о личном заказе Сталина, которому понравился фильм Джона Форда "Потерянный патруль". М. Ромм и И. Прут тогда не видели этой картины, но сделали ленту "Тринадцать" о героической борьбе с басмачами в пустыне.
Б. Шумяцкий был весьма гибким в оценке фильмов. Нередко складывалась обстановка, вынуждавшая не выражать или решительно менять свое мнение о кинокартине после отрицательной или положительной ее оценки вождем и членами Политбюро. Ему нравилась лента М. Дубсона "Граница", но "наверху" ее сочли "ошибочной", и отношение Шумяцкого резко изменилось. "Чапаев" до официальных просмотров в Москве был принят Шумяцким на "Ленфильме" довольно сдержанно. В частных беседах он, как участник гражданской войны, критически отозвался о некоторых сценах этой ленты, увидев, например, "ненужную героизацию" белого офицерства в эпизоде психической атаки каппелевцев. Этот эпизод и сцену с песней "Ревела буря, дождь шумел" он потребовал из фильма изъять. После кремлевского просмотра и успеха фильма у зрителей Шумяцкий, в полном согласии с точкой зрения вождя, провозгласил картину "Чапаев" тем маяком, по которому должно равняться советское кино.
Лeтом 1933 г. на экраны страны вышла кинокартина А. Зархи и И. Хейфица "Моя родина", понравившаяся Шумяцкому. Уверенный в хорошей прокатной судьбе фильма, начальник ГУКФа показал его Сталину. После просмотра вождь категорично и с грозным намеком произнес: "Эту картину… делали… чужие руки!"
А через день "Правда" напечатала: "Картина "Моя родина" запрещена как вредная". Что же так рассердило Сталина? В картине о военном конфликте на КВЖД в 1927 г. он не увидел мощной армии, готовой к победной войне на любой территории. Шумяцкий не осмелился спорить с вождем, назвав ленту Зархи и Хейфица вредной. "Моя вина, что пропустил картину", — покаялся он в одном из публичных выступлений.
С большим внутренним напряжением начальник ГУКФа ожидал осенью 1937 г. завершения работы над картиной "Ленин в Октябре", понимая, что за все художественные и политические просчеты фильма придется отвечать именно ему. Он создал для режиссера М. Ромма все условия для того, чтобы картина была сделана в самый короткий срок. Б. Шумяцкий часто бывал на съемках и постоянно напоминал М. Ромму, что артист Н. Охлопков на роль Василия не утвержден. Вскоре он смирился с выбором режиссера, но для перестраховки прикрепил к съемочной группе редактора, который в специальном дневнике фиксировал все, что происходило на съемке.
Б. Шумяцкий отстаивал идею "прямого творческого участия руководства в фильме". Ни одна киностудия в СССР не имела права принять самостоятельное решение ни по одному сколько-нибудь значительному вопросу. В своих работах и выступлениях Шумяцкий не paз цитировал высказывания Сталина о кино, называя их "ценнейшими указаниями", "острейшим оружием", "творческим богатством", но эto было, конечно, продиктовано не искренним чувством, а сложившимися в те времена превратными понятиями о партийной дисциплине. Шумяцкий как бы моделировал реакцию Сталина на разные фильмы и порой ошибался.
Руководитель ГУКФа не щадил самолюбия творческих работников, обвиняя многих из них в "гнилом либерализме", "мелкoбуpжyaзнoй интеллигентности", в "объективной враждебности советскому киноисскуству".
По его инициативе были внесены существенные изменения в содержание таких лент, как "Последняя ночь" Ю. Райзмана, "Партийный билет" И. Пырьева, "Поколение победителей" В. Строевой. В "Последней ночи" юный гимназист Кузьма переходил на сторону противников революции, и в этом Б. Шумяцкий усмотрел идею распада рабочей семьи, вредную для фильма.
Самолюбивый, обидчивый, порой весьма неожиданный в своих реакциях и резкий в оценках, Шумяцкий не всегда достигал взаимопонимания с творцами.
Особенно трудно складывались его отношения с Сергеем Эйзенштейном. Неприязнь, возникшая между ними, в какой-то степени определялась холодным и настороженным восприятием режиссера самим Сталиным. Оскорбляло не только откровенное отрицание Эйзенштейном его профессиональной компетентности как руководителя советской кинематографии, но и не всегда корректное подшучивание над ним. Известно, что портрет Шумяцкого одно время висел в домашнем туалете режиссера.
С. Эйзенштейн, известный во всем мире, был для начальника ГУКФа "крепким орешком", человеком сложного и непонятного ему интеллекта, художником, больше всего ценившим свою независимость. И Шумяцкий отвечал ему резкой и часто несправедливой критикой, обвиняя его в формализме, незнании марксизма. К сожалению, начальник ГУКФа сыграл значительную роль в разгроме фильма Эйзенштейна "Бежин луг", приписав ему вредные "формалистические упражнения", "интерес к религиозной мифологии", "амнистирование классовых врагов" и т.д. Однако он почувствовал затаенную мысль Эйзенштейна: "Пафос создания новой колхозной деревни он начал показывать как пафос стихийного разрушения". На первом Всесоюзном съезде профсоюза кинофотоработников Шумяцкий предъявил Эйзенштейну политические обвинения, прозвучавшие как донос. Он назвал его "божком", игравшим видную роль в некой "богемной, формалистической группке, где осуждались лучшие фильмы советского кино", а сам Эйзенштейн, создавший "враждебный" фильм "Бежин луг", якобы назвал "красной халтурой" фильм "Встречный".
Однако нельзя воспринимать Б.З. Шумяцкого односторонне, только с позиций его противников. Многие люди, в том числе и кинематографисты, относились к нему с глубоким уважением. Довольно часто Борис Захарович бывал в Ленинграде, где, по словам Л.Арнштама, у него возникли хорошие творческие отношения с большинством работников "Ленфильма", рабочими, служащими, режиссерами А. Зархи, И. Хейфицем, Ф. Эрмлером, Л. Траубергом и Г. Козинцевым. Козинцев вспоминал, что встреча с Шумяцким стала "толчком к образованию замысла историко-революционного фильма без патетического тона". Начальник ГУКФа охотно и увлеченно рассказывал Козинцеву и Траубергу о быте, повседневном существовании профессионального революционера, жизни в тюрьмах, работе подпольных типографий и т.д., и слушателей поражали спокойная ирония, шутливая форма повествования, понятность слов и мысли. И именно это помогло режиссерам. В их воображении начали постепенно возникать некоторые черты Максима.
Г. Козинцев оставил нам удивительно теплую характеристику Б. Шумяцкого и даже короткое описание его внешности: "Это был уже немолодой человек, ходивший в теплом не по сезону пальто, несуразно нахлобученной шапке и галошах. Что-то глубоко прозаическое и обыденное было во всем облике этого умного, много знавшего человека, в полной мере одаренного чувством юмора. Со спокойной иронией он разбирался во всех наших киноделах". Начальник ГУКФа не мог защитить многих сотрудников своего учреждения от репрессий и, видимо, в целях самозащиты, публично осудил их как "шпионов" и "троцкистов". Но втайне он не верил ярлыкам, которые щедро навешивали на невиновных людей. Шумяцкий подружился с молодым талантливым оператором Владимиром Нильсеном, сделал его консультантом ГУКФа, хорошо зная, что Нильсен сидел в Бутырской тюрьме и два года провел в ссылке. В письме В. Нильсену от 8 августа 1936 г. Б.Шумяцкий делился с ним своими мыслями по поводу "мелкой дряни", карьеристов, проникающих в советское кино и жаждущих правительственных наград. Вместе с оператором, ставшим доцентом ВГИКа, он написал книгу о кинематографе США, но она до сих пор не напечатана (рукопись хранится в ЦГАЛИ). Режиссера-монтажера Т. Лихачеву, которую ленинградское НКВД сочло социально-опасным элементом, Б. Шумяцкий устроил на "Мосфильм" и давал ей поручения в ГУКФе. По твердому убеждению Лихачевой, Шумяцкий был деятельным, скромным и добрым человеком, всегда интересовавшимся на киностудиях условиями работы рядовых работников кино. Она вспоминает, что начальник ГУКФа не любил появляться перед фотокамерой и уходил, когда приходили фотокорреспонденты. Т. Лихачеву не раз вызывали в некие высокие инстанции, пытаясь получить у нее компромат на Б. Шумяцкого, но она всегда говорила о своем начальнике только самые хорошие слова.
По воспоминаниям дочери Б.З. Шумяцкого Екатерины Борисовны, ее отец был человеком сложным, нередко суровым, много требовавшим от себя и других.
Улыбка на его лице была настоящей радостью для всей семьи. Он не любил рассказывать домашним о тяжелом детстве, тюрьме, гражданской войне… Дома проводил много времени за письменным столом, поглощенный своими кинематографическими делами. "Отец, — вспоминает она,— буквально раскрепощался, когда к нему приходили домой коллеги и друзья: оператор В. Нильсен с женой, режиссеры В. Вайншток, Ф. Эрмлер, Г. Александров, Л. Трауберг, Г. Козинцев, сценаристы А. Каплер, И. Прут, работники ГУКФа. Тогда он много и охотно говорил о необходимости больших перемен в советском кинематографе, но подчеркивал, что далеко не все зависит от него". Шумяцкий не выносил преувеличенного внимания к своей персоне и был совершенно непьющим человеком. Однажды он страшно рассердился, когда, вскрыв посылку из Грузии, обнаружил под верхним слоем фруктов несколько бутылок сухого вина.
Нельзя отрицать многие ошибки и противоречия Б. Шумяцкого, человека, отдавшего лучшие годы своей жизни революционной борьбе и искренне преданного идеям марксизма-ленинизма. Но в целом его деятельность на посту руководителя Всесоюзного кинофотообъединения, затем ГУКФа принесла немалую пользу советскому кинематографу. Режиссер Юлий Райзман рассказывал мне: "Я, как и другие кинорежиссеры, бывал под огнем темпераментной критики начальника ГУКФа, но всегда видел, что Борисом Шумяцким движет огромная любовь к кино, и это передавалось окружающим. В сущности, он все свое время отдавал кинематографу, стремился понять замыслы создателей ленты, серьезно относился к режиссуре. Вероятно, в минуты таких бесед с мастерами кино ему казалось, что и он участвует в создании фильма".
Уже в течение двух-трех лет после прихода Шумяцкого на пост руководителя "Союзкино" советское кинопроизводство сделало заметный шаг вперед. Защищая свои позиции, Б. Шумяцкий резко обрушился на "правых оппортунистов", сторонников "богемно-анархических настроений", убежденных в том, что "область духа творчества" планировать нельзя, и запретил подменять выполнение конкретного производственного плана ненужными дискуссиями. Он был абсолютно прав, утверждая, что плановая система работы в кино невозможна без наличия интересных и полноценных в литературном отношении сценариев — художественной основы будущих картин. Именно поэтому Шумяцкий призывал более серьезно отнестись к работе драматурга, рассматривая сценарии "как самостоятельный вид драматургии", оригинальное литературное произведение. Руководитель ГУКФа нередко рекомендовал кинорежиссерам понравившиеся ему сценарии и даже пытался определить направление и характер режиссерской работы над будущей лентой. В этом смысле представляет интерес неопубликованное письмо Б. Шумяцкого М. Ромму от 16 сентября 1934г. Речь идет о сценарии К. Виноградской "Анка". Он пишет:
"Прочел еще раз "Анку". Мне сдается, что если еще несколько поработать над сценарием, то можно сделать неплохой фильм…Трудности лежат главным образом в подборе актрисы. Нужна очень талантливая, яркая и в то же время мягкая актриса, примерно типа Бабановой, только куда моложе и миловидней. Да и Павла должен играть актер огромных чувствований и большого мастерства. Не будет актеров на эти роли – фильм может быть загублен. Да и на другие роли нужны настоящие актеры. Я хотел бы получить ваши соображения по всему комплексу вопросов в работе над этой лентой".
Б. Шумяцкий много сделал для картины Г. Козинцева и Л. Трауберга "Юность Максима". Режиссеров вдохновили рассказы начальника ГУКФа о его революционном прошлом. В них они нашли нужную тональность киноповествования и какой-то важный для себя материал. Работая над сценарием, Г. Козинцев просит Б. Шумяцкого в письме от 20 апреля 1933 г. "забрить в сценаристы Ильфа и Петрова". Но более всего он заинтересован в том, чтобы Б.Шумяцкий приехал в Ленинград 1 мая — прочесть сценарий и посмотреть "полную репетицию всех персонажей в костюмах". Без сомнения, советы Б. Шумяцкого помогли создателям будущего фильма. 20 марта 1934 г. Г. Козинцев пишет своему высокому другу, что все его поправки приняты, и буквально взывает о помощи в решении трудных тюремных сцен: "Помогите нам, пока в голову ничего не приходит". Шумяцкий тревожился за судьбу фильма, который шел к экрану весьма трудным путем. Сценарий ленты под названием "Большевик" запретила высокая комиссия, затем фильм не принимало Госкино. Однако начальник ГУКФа, как мне рассказывал режиссер Л. Арнштам, не раз подчеркивал в беседах с друзьями и коллегами, что фильм интересен.
Жена оператора В. Нильсена — И. Пензо, присутствовавшая при разговоре мужа с Б. Шумяцким, вспоминала: "Борис Захарович говорил о "Юности Максима" с большой теплотой. В память врезались его слова: "У нас большевиков привыкли воспринимать по шаблону… Вроде бы люди искусства, а юмор не понимают". Именно Б. Шумяцкий повез Г. Козинцева и Л. Трауберга на решающий просмотр в Кремль, где картина подверглась легкой критике, но получила одобрение вождя.
Благодаря Шумяцкому, на советском экране появилась комедия "Веселые ребята". Заслуга начальника ГУКФа — в том, что именно он предложил создать кинокомедию на материале спектакля Ленмюзик-холла "Музыкальный магазин", пригласил сниматься в новой картине Утесова и его джаз, предложил ставить фильм режиссеру Г. Александрову с помощью оператора В. Нильсена. На протяжении длительного времени Б. Шумяцкий курировал постановку этой кинокомедии, видя в ней свое детище. Несмотря на то, что сценарий "Веселых ребят" был назван "буржуазным", он сумел запустить его в производство. Когда началось преследование уже готовой картины высокими партийными чиновниками в лице заведующего отделом пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) А. Стецкого, наркома просвещения А. Бубнова, Б. Шумяцкий бросился на защиту фильма. 28 июля 1934 г. он написал письмо самому Сталину с требованием обуздать партийных консерваторов, загубивших ряд неплохих картин, снять с "Веселых ребят" обвинение в контрреволюционности, фальши, хулиганстве и разрешить демонстрацию фильма на международном кинофестивале, чего он вскоре добился. С именем Шумяцкого связан и успех советских фильмов на международных кинофестивалях в Венеции и Москве. В январе 1935 г. начальнику ГУКФа удалось организовать праздничное заседание в Большом театре в честь 15-летия советского кино. Своим присутствием его почтил сам вождь с ближайшими соратниками.
Как решительный и инициативный администратор, Шумяцкий добился того, что в СССР начали выпускать позитивную пленку, создали огнестойкую пленку и сконструировали неплохие для того времени образцы звукозаписывающей аппаратуры. Он активно поддержал оператора В. Нильсена, выступившего за внедрение в кино одного из интереснейших приемов комбинированной съемки, который был им вскоре использован в "Веселых ребятах".
Однажды начальник ГУКФа без колебаний снял с работы руководство "Киномеханпрома", где глубокая техническая проверка той или иной конструкции подменялась простым голосованием. Одним из первых Б. Шумяцкий предложил готовить творческую молодежь из национальных республик в московском и киевском ГИКе и поддержал идею совместных постановок республиканских студий и ведущих киностудий Москвы и Ленинграда. В мае 1935 г. Б.З. Щумяцкий во главе группы кинематографистов отправился в Европу и Америку. После посещения Парижа начальник ГУКФа, его консультант кинооператор В. Нильсен, режиссер Ф. Эрмлер и изобретатель советской системы звукового кино А. Шорин отправились в США. В Америке они провели около двух месяцев, сосредоточив свое внимание на работе Голливуда, встретились с известными режиссерами Ф. Капрой, Л. Майлстоуном, Р. Мамуляном, К. Видором, Ф. Лангом, побывали у Чарли Чаплина, который показал им весь отснятый материал фильма "Новые времена". Еще до отъезда в Америку Б. Шумяцкий размышлял о серьезных реформах в советском кино и прежде всего о его лучшем техническом оснащении. В США эти мысли обрели конкретное содержание. Его поразила "техника цветопередачи" в ряде американских картин, понравилось и то, что кинематографисты США в хорошую погоду снимают на открытых площадках и только в ненастную пору переходят в павильон, создавая непрерывность производственного процесса и избегая дорогих и ненужных экспедиций. Он убеждался в том, как нужна советскому кино рационализация всей системы кинопроизводства, когда каждый творческий и технический работник выполняет точно определенные функции. Целый день делегация из СССР провела на острове Святой Каталины, где располагалась базa натурных съемок голливудских фильмов для любых климатических поясов. Позже, повторяя некоторые мысли Б. Шумяцкого, В. Нильсен писал о необходимости внедрить в советское кино "новейшую систему технологического процесса", "принципы беспрерывности, конвейерности всего производственного комплекса при максимальной дифференциации труда".
Б. Шумяцкий, в сущности, первым открыто выступил за "генеральную реконструкцию советского кинематографа на основе "американского опыта". В письме В. Нильсену он выражает согласие с А. Монтегю, который резко критиковал техническую отсталость английских киностудий, не имеющих своей натуры и вынужденных "побираться у Голливуда".
Г. Козинцев писал: "Шумяцкий привез из Голливуда честное стремление совершить и техническую, и организационную революцию. Киногород должен был строиться где-то в Крыму около Байдарских ворот. Мы верили в него, мечтали скорее переехать туда не только работать, но и жить".
Б.З. Шумяцкий был уверен, что при наличии постоянной солнечной натуры, спецпавильонов, эффективных способов производства четыре студии киногорода смогут выпускать 200 фильмов в год. Во главе пяти съемочных групп должен был стоять продюсер. Советский Голливуд предполагалось построить за четыре года (с 1936 по 1940 гг.).
Позицию Б. Шумяцкого и В. Нильсена поддержали известные американские кинематографисты — режиссер Ф. Капра и сценарист Р. Рискин, приезжавшие в Москву весной 1937 г. Ф. Капра увидел в советских картинах "оригинальные идеи, реализованные только наполовину из-за технической отсталости". По его мнeнию, "тexникa должна опережать мысль — только тогда можно быстро и плодотворно работать".
Однако все новаторские стремления Б. Шумяцкого были встречены в штыки и прессой, и правительственными чиновниками, забывшими и о его заслугах, и об ордене Ленина, который он получил в 1935 году. Своим конформистским чутьем они улавливали в тяжелой атмосфере осени 1937 года, что положение Б. Шумяцкого стало почти безнадежным. 8 октября по ордеру № 5965 был арестован Б. Нильсен, а через четыре дня, 12 октября 1937 года, газета "Кино" обвинила Б. Шумяцкого в том, что мнение "вредителя" Нильсена он считал "решающим", послал его в длительную заграничную командировку, выдвинул этого "наглого проходимца с уголовным прошлым" на ответственную работу. Это уже звучало как приговор самому Шумяцкому. Фильм М. Барской "Отец и сын", который он хвалил, сочли "враждебным". Шумяцкому поставили в вину и идею реконструкции советского кино на основе американского опыта, а "порочный проект" создания советского Голливуда расценили как "вредительство".
Если вначале Б. Шумяцкого осуждали за бюрократизм, отрыв от масс, создание своего культа среди кинематографистов, то позже, летом и осенью 1937г., ему уже приписывали такие обвинения, которые предъявлялись "врагам народа". Оказывается, начальник ГУКФа занимался саботажем, пригрел в своем учреждении уже разоблаченных троцкистов, преступно разбазаривал огромные государственные средства, был виновен в провале многих картин и прежде всего в том, что киностудии страны не выполнили производственный план в 1935 и 1936 годах. Вся критическая кампания против Шумяцкого проходила под личным контролем Сталина. Старого партийца, который знал слишком много и стал чересчур самостоятельным, вождь сделал козлом отпущения, стремясь убедить миллионы людей, что в бедах и недостатках советского кино повинны не жестокая партийная цензура или нехватка финансов, а вредительская деятельность начальника ГУКФа и его сотрудников. Сталин не был заинтересован в расширении кинопроизводства — оно могло сделать кинематограф трудно управляемым. Вождь не мог одобрить проект создания советского Голливуда, требовавшего 400 миллионов рублей затрат, нужных ему совсем для других целей…
На квартиру Шумяцкого № 398 в печально знаменитом доме на набережной НКВД нагрянуло в ночь с 17 на 18 января 1938г., предъявив ордер на арест начальника ГУКФа с подписью заместителя Народного комиссара внутренних дел СССР М. Фриновского. В тот день дом был уже наполовину пуст. Обыск продолжался почти всю ночь. Чекисты забрали не только бумаги, записки, письма, документы, связанные с деятельностью Б. Шумяцкого. В доход государства пошли, а может быть, стали чьей-то собственностью множество книг, ценные вещи, семейные реликвии, например, уникальный иранский ковер династии Каджаров, чаша Чингис-хана (подарок Б. Шумяцкому от Сухэ-Батора), рукописный коран, персидские миниатюры, редкие монеты, пианино "Шредер", машина "Форд" и даже серебряный знак ВЦИК РСФСР № 85. Опись изъятого содержала 261 предмет.
В обвинительном заключении по Делу № 16946 Б.З. Шумяцкий был назван агентом царской охранки, "участником антисоветской правотроцкистской организации и создателем группы "вредительско-диверсионной работы по срыву советского кино". Кроме того, он узнал из обвинения, что успешно трудился в японской и английской разведках, получив за передачу Японии и Англии "важнейших государственных и военных тайн крупные денежные суммы золотом". Судя по этому совершенно лживому обвинению, Б. Шумяцкий, начиная с 1936 г., "создает группу террористов в составе киномеханика Королева, инженера Молчанова и других диверсантов, выполняя задания по организации терактов против руководителей партии и правительства". Начальнику ГУКФа и мнимым террористам приписывают отравление ртутными парами помещения просмотрового кинозала в Кремле с целью уничтожения вождя и членов Политбюро.
Допросы начальника ГУКФа были очень тяжелыми. В течение нескольких месяцев Б. Шумяцкий был сломлен и "признался" во всех смертных грехах. Против него дали показания ранее арестованные работники ГУКФа В. Жилин, В. Усиевич, Я. Чужин и др. Специалист в области кинотехники профессор Е. Голдовский, арестованный в то же время, вспоминал об очной ставке с Б. Шумяцким: бывший начальник ГУКФа, не глядя на него, подтверждал, что профессор, отрицавший свою вину, принадлежит к "правотроцкистской организации". "В протоколах последних допросов, — подчеркивал внук Бориса Захаровича Борис Лазаревич Шумяцкий, — было видно, что мой дед с трудом, беспомощной рукой выводил свою подпись". 28 июля 1938 г. Военная Коллегия Верховного Суда Союза ССР под председательством небезызвестного армвоенюриста В. Ульриха приговорила Б. Шумяцкого к расстрелу, с конфискацией всего принадлежащего ему имущества, объявив виновным по всем пунктам обвинения. Приговор привели в исполнение в тот же день. И только через 18 лет Б.З. Шумяцкий был реабилитирован.
В последующие годы его близкие: жена, отсидевшая два года в тюрьме, дочь и внук писали Н. Хрущеву, Л. Брежневу, М. Горбачеву с просьбой отметить 60-летие, 90-летие, столетие со дня рождения Б.З. Шумяцкого, дать правдивую и серьезную оценку его деятельности в истории советского государства. Но обращения в высокие партийные инстанции не дали никаких результатов. Впрочем, в 1986 г. им позвонили из ЦК, сказав, что для организации столетнего юбилея со дня рождения Б.З. Шумяцкого необходимо решение первых лиц государства. К родным Б. Шумяцкого приходили его старые друзья Ф. Эрмлер, Г. Козинцев, Л. Трауберг, В. Вайншток и другие.
Деятельность Б.З. Шумяцкого в советском кино при всех его ошибках была все же весьма значительной. Да, он выполнял основные указания Сталина, но не относился к вождю с тем раболепием, которое было свойственно занявшему потом кресло руководителя кинематографа невежественному чекисту С. Дукельскому и типичному партийному чиновнику И. Большакову. Б. Шумяцкий — единственный из трех руководителей кинематографии при Сталине, кто с пользой для дела проявлял свою личную инициативу и принимал участие в творческом процессе создания ряда интересных фильмов 30-х годов. Друзья называли его "Народный комиссар кинематографии". Вызванный как свидетель по делу о реабилитации Б. Шумяцкого известный режиссер, профессор ВГИКа М. Ромм сказал военному прокурору ГВП: "Шумяцкий был человеком чрезвычайно энергичным, отдавал кинематографии огромное количество времени и сил. При Шумяцком положение в кинематографии было значительно лучшим, чем в последующие годы".


СПРАВКА

Шумяцкий Борис Захарович (04(16).11.1886–29.07.1938) — советский и партийный деятель. Член РСДРП(б) с 1903 г. Родился в Верхнеудинске (ныне Улан-Удэ) в семье ремесленника. С 1899 г. рабочий в Чите. В 1905–1907 гг. один из руководителей вооруженных восстаний в Красноярске и Владивостоке. В 1917 г. заместитель председателя Красноярского совета, представитель ЦК РСДРП(б) в Сибири. Делегат VI съезда партии, член Бюро военной организации при ЦК РСДРП(б), председатель Центросибири. В 1919–1920 гг. заместитель председателя Сибревкома и член Сиббюро ЦК РКП(б). В 1920 г. член Дальбюро ЦК РКП(б) и председатель Совета Министров Дальневосточной республики. 5 января 1921 – 6 сентября 1922 г. член РВС 5-й армии. В 1923–1925 гг. полпред СССР в Иране. С 1926 г. член бюро Ленинградского губкома ВКП(б), затем ректор Коммунистического университета трудящихся Востока, член Средазбюро ЦК ВКП(б). С 1930 г. председатель Всесоюзного государственного кинофотообъединения «Союзкино», с 1933 г. начальник Главного управления кинофотопромышленности и заместитель председателя Комитета по делам искусств при СНК СССР (с 1936 г.). Делегат XVI съезда ВКП(б), 3-го конгресса Коминтерна. Арестован в январе 1938 г. Расстрелян. Реабилитирован посмертно.

Шумяцкий регулярно присутствовал на кинопросмотрах в Кремле. Он оставил стенографические записи обсуждений фильмов членами политбюро и Сталиным: В зрительном зале Сталин, или «Записки Шумяцкого».


Материалы по теме:
1. Сталин и кино