Кенигсберг во мгле. (От военного корреспондента «Правды»)
Газета «Правда» № 61, 12 марта 1945 года.
Газета «Правда» № 61, 12 марта 1945 года. Источник: www.0gnev.livejournal.com. На фото открытие памятника Героям-гвардейцам, павшим при штурме города и крепости Кенигсберг. 30 сентября 1945 года. Автор фото: Сергей Коршунов. Источник: МАММ / МДФ.
Во время Семилетней войны русские полки Ивана Салтыкова (вероятнее всего, речь идет о Петре Семёновиче Салтыкове — отце И. П. Салтыкова. - Прим. ред. #МузейЦСДФ) и Петра Румянцева подошли к Кенигсбергу.
Столица Восточной Пруссии была потрясена.
Правительство и все правящие чины бежали вон из Кенигсберга. Над прусской армией нависла гибель.
И тогда гордый и надменный Кенигсберг стал на колени.
Депутаты Кенигсберга пришли к русским войскам и опустились перед ними в глубоком коленопреклонении. Они передали им ключи от Кенигсберга... Русские войска вступили в Кенигсберг торжественным маршем. На домах прусской столицы они видели русские эмблемы, жители Кенигсберга отрекались от подданства прусскому королю Фридриху Второму и переходили в русское подданство.
Это было 22 января 1758 года.
1.
Проходили десятилетия.
Кенигсберг стал угрозой всему миру.
Это — черный город.
Мрачно темнеют в ночи железобетонные укрепления Кенигсберга, мощные форты защищают его со всех сторон. Цепь этих бастионов тянется, как каменная гряда. Предместья Кенигсберга проклепаны тяжелыми дотами, как бывает проклепан шов на бортах бронированного корабля. Бесконечные линии траншей опутывают этот город.
И все это неотделимо от города.
Кенигсберг слит со своими укреплениями, и укрепления слиты с ним — с его домами, господскими дворами и виллами.
Город словно ввинчен в берег Балтики.
Это — первоклассная немецкая морская база и крепость.
Кенигсберг — очаг войны и немецкого варварства. Из десятилетия в десятилетие, на протяжении более полутора веков он пестовался немцами. И вырос в огромную и зловещую лабораторию войны. Изо дня в день на протяжении столетий в этом городе вырабатывались планы военных походов, захватов, реваншей; военные планы порабощения всего мира родились в Кенигсберге.
Специальные секретные службы Кенигсберга, его военные библиотеки и военные архивы по наиболее важным странам существуют и работают в Кенигсберге из века в век.
Кенигсберг — это военный престиж Германии.
Земландский полуостров — это густая сеть наземных оборонительных укреплений и подземных арсеналов и заводов.
В окрестностях Кенигсберга тлеют руины древних замков тевтонов, и, кажется, их уродливая тень стоит над Кенигсбергом.
Главный гауляйтер Восточной Пруссии, безраздельный хозяин Кенигсберга — Эрик Кох. Он называет Кенигсберг твердыней Германии, а кенигсбергцев — носителями духа тевтонов. Эрик Кох уверял кенигсбергцев по радио, что русские погибнут, а к Кенигсбергу не придут.
Глупые, разжиревшие на кровавом хлебе кенигсбергцы пили пиво и танцовали в барах.
Кенигсбергская радиостанция передавала фокстроты и марши.
Железо и бетон прикрывали Кенигсберг.
И вдруг все рухнуло. Советские войска прорвали главную линию сопротивления немцев, преодолели твердокаменные рубежи Пилькаллена и Инстера, форсировали Дайме, страшным ударом протаранили весь Земландский полуостров.
Кенигсберг обложен, схвачен за горло.
Под стенами фортов тысячи стволов стали грозными рядами и нацелились на крепостные сооружения Кенигсберга.
Серая, мрачная громада Кенигсберга выплыла перед нашими войсками из тумана.
Все это досталось нелегко. В тяжком ратном труде был совершен этот изумительный подвиг советских войск. 19 дней и ночей без отдыха вели наступательное сражение наши войска. Они прорывали огонь, бетон и туман, в великой решимости они забыли об усталости, их уши уже не слышали грохота боя, их руки и ноги уже не чувствовали боли. И если настигала злодейка-смерть, то падали люди на землю, словно засыпали, с оружием в руках.
Благословенны будут в веках эти сказочные войска-герои!
Они не ждали и не шли за легкой победой, ибо они шли к Кенигсбергу.
И они пришли.
Кенигсберг стал подобен сумасшедшему дому, в котором вдруг открыли двери всех палат. Члены фашистской партии бросились вон из города — по льду, по воде словно крысы. Кох бежал.
А между тем сражение гремело.
Ползли над Кенигсбергом туманы, мгла закрывала Земландский полуостров, и повсюду был дым.
Вставал первый день осажденного Кенигсберга.
2.
Над Кенигсбергом и Земландским полуостровом прокатываются свирепые снежные бураны. Пурга заносит форты, траншеи и доты. Проходит пурга — и льет дождь. Кажется, что само море опрокидывается на эту злобную землю. Закует мороз, покажется солнце — и снова неизменная мгла опускается повсюду.
Туман, туман.
И какая бы ни была погода, Кенигсберг одинаково мрачен. Серая глыба города выглядит, как тюрьма. С переднего края видны улицы. Пусто и глухо на них. Но там, под камнем, живет жизнь. Город переполнен войсками и населением, бежавшим сюда со всех концов Восточной Пруссии.
Морем подбрасываются новые войска.
Как жабы, немцы ютятся теперь в подземельях, катакомбах, под развалинами и в канализационных трубах. Сельдям в бочке вольготнее, чем немцам теперь в Кенигсберге.
Все они убежать не могут.
Преступники боятся возмездия за свои чудовищные преступления.
Крайслейтер Кенигсберга Вагнер выбросил лозунг: «Каждый дом — крепость обороны!». Комендант Кенигсбергской крепости генерал Ляш об’явил своим войскам, что истинными героями могут быть только мертвые.
Все поставлено на карту.
Все мужское население города призвано в фольксштурм, в Кенигсберге подобрано все, вплоть до формирования «желудочных батальонов», лихорадочно строятся уличные укрепления, входы в город заваливаются, минируются все окраинные кварталы. Эти кварталы должны будут взлететь на воздух, чтобы открыть сектора обстрела для позиций за ними.
Кенигсберг со своими укреплениями похож на преступника, которому привязан на шею камень.
Тяжесть преступлений тянет немцев ко дну. Ужас перед расплатой заставляет их хвататься за все, даже за камень, привязанный к собственной шее.
В кенигсбергском гарнизоне царит страх перед советскими танками. Старший ефрейтор Ганс Делькен не вынес этого страха и, бросив оружие, перебежал к нам. Он стучал зубами, рассказывая о встречах немецких солдат с русскими танками.
Танки и орудия — это хорошо. Это тот язык, на котором жизнь говорит с Кенигсбергом — черным городом, зловещим символом милитаристской Германии. Кенигсберг обороняет группа войск «Норд». Это сильный и серьезный враг, знающий, что он делает.
Кенигсберг — большая величина на всех весах войны и еще большая величина на весах судьбы Германии. Немцы пойдут на всё. Это знают советские воины, и не страшит их никакой ратный труд.
3.
Немцы пытались оттеснить наши войска из-под Кенигсберга, освободиться от их мертвой хватки. Немцы лавинами лезли на наши батареи, бросались в атаку одновременно по семь полков и по 100 танков. Затем бросались сразу по три дивизии. Из арсеналов немцы выкатывали все орудия, какие только можно было выкатить. Бросалась авиация — по 800 самолетовылетов в один день на узкий участок всего в несколько километров.
Это серьезные бои.
Наши войска принимали на себя одновременный натиск немцев с Кенигсберга и с Земландского полуострова. Полки образовывали перевернутый фронт, как бы становились друг к другу спиной и вели бой.
Немцы не считаются ни с чем, ни с какими потерями.
Только за одну первую попытку оттеснить наши войска от Кенигсберга они заплатили 8.000 убитых, не считая раненых.
Немки и немцы Кенигсберга, его гарнизон, глянули в лицо Красной Армии и увидели, что на нем написано.
Немцы ищут спасения.
Они ищут его всяческими путями. Они знают, что нет той силы, которая бы заставила советские войска уйти из-под Кенигсберга и спасти его от падения.
На одном участке фронта к нам перешел сухощавый, жилистый немец с бешеными от злобы глазами, житель Кенигсберга. Это была особая птица. Он пришел по собственной воле, чтобы выступить, как он заявляет, свидетелем против хозяина Кенигсберга Эрика Коха, когда тот будет схвачен и посажен на скамью подсудимых.
Немец желчно говорил генералу:
— Он, Кох, обрушил на Кенигсберг весь этот ужас. О, если бы было возможно 22 января 1758 года! Но нет, с тех пор как Эрик Кох добился своей цели и стал наместником Восточной Пруссии, Кенигсберг превратился в его личную собственность и орудие наживы. Он обогащался на крови русских, французов и поляков. Его руки в крови, он сделал город кровожадным зверем. О, я знаю эту собаку, знаю с детства.
И он приоткрыл завесу мрачной и кровавой карьеры «отца Кенигсберга» — Коха. Он и Кох — близкие, интимные друзья, вместе они провели детство, вместе провели и всю жизнь — добивались власти и личного имущества. Кох преуспел, а этот немец остался в дураках. Они оба — волки, истинные сыны немецкого города, истинные немцы.
Они «ковали» судьбу Кенигсберга, Кенигсберг пестовал их.
Город прусских разбойников хрипит и мечется.
Воры и грабители стоят над пропастью.
* * *
Кенигсберг во мгле!
Здесь, в его железобетонных громадах, будет навеки развенчано и обезврежено пруссачество — угроза всему миру.
Кенигсберг — очаг прусского милитаризма. Он падет.
Свершится суд. // Гвардии подполковник В.Величко. Под Кенигсбергом. 11 марта 1945 г. (По телеграфу).