____________________________________
«Я всегда была далека от национальных проблем, но то, что было сказано тогда, меня поразило и ужасно смутило. Это была явная антисемитская кампания. Коллеги Вертова (многие из которых были евреями) ожесточенно ругали своего товарища. Обзывали его космополитом, говорили гнусные фразы о его «разоблачении», о том что «ему чужд социалистический реализм», о том, что «он не разоружился», что «надо ему дать отпор». Я не могла понять, почему сами выступающие против Вертова не боялись оказаться среди так называемых «космополитов». Ну, в этот раз пронесло, но через неделю, через месяц они сами могли оказаться в таком же положении. Конечно, таковы были правила игры, но чего же так стараться клеймить и топтать своих товарищей? У меня тогда создалось впечатление, что с ораторами как следует поработали перед собранием. Иначе их рвения объяснить не могу.
После этого ужасного собрания в 1949-м, где Дениса Аркадьевича казнили и осуждали, стали говорить, что Вертов отошел от жизни студии, но это не он отошел, это коллеги отошли от него. Почти все чурались его...»(Источник: Киноведческие записки № 62, октябрь 2002 год)
«И вот грянула, не к ночи будь помянута, проклятая кампания космополитизма (читай — антисемитизма.) И жертвами были выбраны два старых мастера — Яков Михайлович Посельский и Денис Аркадьевич Кауфман, который работал под псевдонимом Дзига Вертов. В погромной и бескультурной газете «Культура и жизнь» напечатали черносотенный подвал некоего Щербины, где были нападки на них и на критика Юзовского, которого черт дернул сделать у нас одну-единственную картину.
Вся студия собралась в большом павильоне, где должно было состояться избиение и расправа над неугодными — неизвестно за что. Тот же Щербина выступил с докладом, резким и угрожающим...»
(Источник: "Прикосновение к идолам")
«Владимир Щербина стал в 1976 году членом-корреспондентом Академии наук СССР по недоразумению. Фундаментальных работ, которые перевернули бы весь научный мир, он не создал, зато преуспел в другом — в администрировании. Обладая связями в ЦК партии и правительстве, этот бывший школьный учитель пытался управлять писателями и учёными с мировым именем. Но главное его предназначение заключалось в другом — не допускать в печать крамолу. За верную службу Щербина надеялся получить пост директора Института мировой литературы. Два раза он как никогда был близок к заветной цели: в 1966 году после смерти Ивана Анисимова и в 1974 году после кончины Сучкова. Его делали исполняющим обязанности, но директором ни в 1966, ни в 1974 годах так и не утвердили: в ЦК нашли ещё более надёжных комиссаров. И никакое лизоблюдство ему не помогло»
(Источник: журнал «Литературная Россия» № 24 от 14 июня 2013 года)