Похороны академика А. Ф. Кони.

17 сентября в Ленинграде скончался А.Ф. Кони - выдающийся юрист, государственный и общественный деятель, литератор

Анатолий Фёдорович Кони (28 января (9 февраля) 1844 года, Санкт-Петербург — 17 сентября 1927 года, Ленинград) — российский юрист, судья, государственный и общественный деятель, литератор, судебный оратор, действительный тайный советник, член Государственного совета Российской империи (1907—1917). Почётный академик Императорской Санкт-Петербургской Академии Наук по разряду изящной словесности (1900), доктор уголовного права Харьковского университета (1890), профессор Петроградского университета (1918—1922).

Портрет Анатолия Фёдоровича Кони. Художник Илья Ефимович Репин.
Москва, Государственная Третьяковская галерея (1898)

В 1878 году суд присяжных под председательством А. Ф. Кони вынес оправдательный приговор по делу Веры Засулич. Руководил расследованием многих уголовных дел, например, делом о крушении императорского поезда, о гибели летом 1894 года парохода «Владимир» и других.

Анатолий Федорович Кони скончался 17 сентября 1927 года в Ленинграде, в пять часов утра.
19 сентября состоялись похороны, на которых собралось много народу: вся Надеждинская улица была запружена желающими проститься с ним. Обряд отпевания совершали «восемь священнослужителей высокого сана и два дьякона в белых облачениях». Народ, не вместившийся в церкви, заполнил Знаменскую улицу. Похоронили А. Ф. Кони на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры, а в 1930-е годы его прах перенесли на Литераторские мостки Волковского кладбища.


 

Источник: Г. К. Крыжицкий. Обаяние ума

1917 год. Октябрь.   Кони шел тогда уже восьмой десяток. Но, отставленный от дел и скучнейших заседаний в прекратившем свое существование Государственном совете, а затем и сенате, он не оказался выброшенным за борт, а сумел найти себе место и в новой жизни как писатель, лектор, докладчик, издавая книги и выступая с публичными беседами об этике общежития, о смысле жизни. Он преподавал в университете, в Институте живого слова и даже в Пролеткульте!   Совмещая юриспруденцию с художественной речью, он, верный друг театра, устраивал силами учащихся инсценированные суды, обучал приемам ораторского искусства, наблюдал за чистотою речи.   И вот что важно и ценно: старый царский сановник нашел общий язык с новой аудиторией, выступая перед рабочими, студенческой молодежью, даже матросами. Новые, советские слушатели горячо благодарили его за содержательные, умные беседы.   Однажды ему довелось выступить в Аничковом дворце, в той самой зале, в которой - как рассказал Анатолий Федорович одному из своих друзей - Александр III  в грубых и резких выражениях высказал ему свое недовольство оправданием Веры Засулич. "А ныне, - говорит Кони, - в этой самой зале я читаю лекции собравшимся учителям, и весь порядок вещей, олицетворявшийся Александром Третьим, и основанный на нем "образ действий" канул, надеюсь, в вечность".   Кони делил свою сознательную жизнь на четыре периода. "До двадцати лет, - говорил он, - я был дурнем, с двадцати до сорока - молодость, от сорока до шестидесяти - творческий расцвет, ну а после этого - старость..."   Юмор не покидал его до конца дней. Ему трудно было добираться в университет с Надеждинской, где он прожил последнюю часть жизни. За ним присылали лошадь. Но вот бывшее конюшенное ведомство перевели в Москву, и ему пришлось отказаться от чтения университетского курса.   Но он и тут шутил: "Подумайте, лошади в Москве, а Кони - в Петрограде!"   Очень любил Анатолий Федорович рассказывать о встрече с одним из своих старших соратников по судебной реформе шестидесятых годов 90-летним Вилленбаховым.   Тот пожаловался, что вот в прошлом году поскользнулся у Исаакиевского собора, с тех пор почему-то "ножка стала пошаливать".   - Да, впрочем, мне ведь уже девять десятков. А вам сколько, Анатолий Федорович?   - Семьдесят пять, - ответил Кони.   - Завидный возраст! - вздохнул Вилленбахов.   Достижение Анатолием Федоровичем этого завидного возраста совпало с тяжелым 1919 годом. Пять лет спустя общество "Старый Петербург" скромно отметило его восьмидесятилетие, а через три года его не стало. К смерти Анатолий Федорович относился как истинный философ. В связи с этим вспоминается еще один любимый его рассказ, которым он часто делился со своими слушателями.   Однажды острый приступ тяжелого недуга приковал Кони к постели. Он обратился за помощью к одному из своих друзей - врачу Н. Тот его внимательно выслушал, похмыкал и задумался. А вместо ответа на вопрос Кони, что же ожидает его дальше, приятель указал на стоптанные туфли у постели пациента и сделал рукой жест (Кони великолепно его имитировал), обозначавший полет и безбрежные воздушные просторы. Но Кони не только пережил своего друга-эскулапа, но, по причудливому капризу судьбы, оказался его душеприказчиком. И вот, разбирая бумаги покойного, он наткнулся... на свой некролог, написанный доктором в тот самый день, когда он так деликатно сравнил сердце пациента с истрепанными туфлями. Врач только оставил место, чтобы проставить число: месяц кончины был заранее указан!   Кони до конца дней сохранил работоспособность и ясность мысли. На девятом десятке он вставал, как обычно, в 5-6 часов утра и садился за письменный стол. Работал без очков, прекрасно слышал. Днем иногда выступал, читал лекции. В хорошую погоду сидел в больничном садике напротив своего дома [Теперь на доме, где жил и умер А. Ф. Кони, установлена мемориальная доска]. Вечерами делал доклады, много читал [...] Жизнь Анатолия Федоровича может служить прекрасным примерам идеальной честности и бескомпромиссности, огромного трудолюбия, преданной любви к родной речи, к русской литературе, к нашему искусству, к человеку.   А книги его будут давать пищу уму еще многих и многих поколений читателей [...]