АВГУСТ 1991

В августе 1991 мы все впервые в жизни плавали на пароходе по Волге.

19.08.2018


Автор:
Екатерина Андриканис

Опубликовано: 22 августа 2013 г. в 21:22

Фото: www.yeltsincenter.ru. ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ ГКЧП 19.08.1991 г.

В августе 1991 мы все впервые в жизни плавали на пароходе по Волге. От Москвы до Астрахани и отбратно. Я не собираюсь расписывать все приключения, которые мы испытали во время этого круиза. Только три дня.

19 августа кто-то постучал к нам в каюту. Заспанные (ни разу мы не удосужились прийти вовремя к завтраку!) и сильно удивленные мы открыли дверь. Там стоял совершенно взмокший от перепуга дядька. В компании сопутешествующих он отличался натужным весельем, диким энтузиазмом и принимал участие во всех внутрипароходных мероприятиях – от концертов и дискотек до экскурсий. И вообще производил впечатление того самого человека «в штатском». Мы с ним только здоровались при встрече. Как, впрочем, здоровались со всеми, кто волею судеб разделил наше путешествие. Почему он выбрал именно нас, я так до сих пор не понимаю.

«Скорее! Скорее в каюткомпанию! Что-то происходит!» И шепотом добавил: «Кажется Горбачева сняли!»

Натянув шорты и майки мы бросились в «гостинную», единственное помещение на корабле, где был телевизор. И надо же! Буквально через минуту началась знаменитая прессконференция пресловутых ГКЧПистов.

То ли мы еще как следует не проснулись, то ли настроение под конец путешествия было слишком игривое, но  почему-то мы это зрелище не восприняли серьезно. Хотя в каюткомпании собрался весь коллектив, включая команду, даже повара прибежали, тишина стояла такая, что было слышно судорожное скрипение мозгов! Янаев, как сами помните, постоянно шмурыгал носом. И я, естественно, как иначе, тут же откомментировола: «Счастье-то какое! У нас теперь будет сопливый президент!» Атмосфера разрядилась, все захихикали, хотя и несколько нервно.

Позвонить посередь Волги-реки с палубы теплохода в Москву, чтобы узнать, что, как и почему в 1991 году было невозможно. И мы судорожно стали ждать, когда причалим хоть куда-нибудь поближе к цивилизации. Последняя оказалась городом Ярославлем. Какая экскурсия по городу? Мы панически носились по улицам в поисках двух вещей: междугороднего телефона и водочного магазина. Я позвонила домой родителям. Телефон молчал. Единственный номер, который я смогла в истерике вспомнить, был телефон Раисы Тумориной, коллеги и подруги моей мамы. (Телефонную книжку я как на грех забыла дома!) Она сказала, что все телефоны на Кутузовском проспекте отключены, что с моими родителями все в порядке, что действительно в Москве переворот, но ничего страшного или катастрофического не происходит.

Но паника есть паника, и мы помчались искать пункт номер два нашей программы-минимум. Как вы все помните, антиалкогольный указ еще действовал, хотя и не так кардинально, как год-два назад. Но найти магазин в кратчайшие сроки (время стоянки парохода было весьма ограничено) оказалось не так-то просто. Но и эту задачу мы с успехом выполнили! На улице Свободы! (Свободы от чего? Зато бывшая Кондакова!)

Когда мы вернулись на корабль, еще на трапе нас встретил капитан судна с одним вопросом: не хотим ли мы послушать «Эхо Москвы»? Местный радист, дескать, наладил прямую трансляцию. Мы пошли в радиорубку. Послушали минут пять, и я спросила, можно ли дать это на палубу? Капитан смешался. А радист робко поинтересовался, не посадят ли его за такое? Мы тут же среагировали: мол, да это же шуты гороховые! Долго они не продержатся! И вся проельцинская риторика зазвучала на целую верхнюю Волгу! Проплывающие мимо нас теплоходы старались прижаться как можно плотнее, замедляли ход, чтобы послушать, что творится в Москве, но сами на такой отчаянный шаг почему-то не решались...

Мы вернулись в Москву рано утром 22 августа в полной решимости закинуть вещи домой, проверить, как там мои родители, и немедленно отправляться к Белому дому! Но не тут-то было. Первое, что нас поразило еще на Речном вокзале – абсолютная тишина. НИЧЕГО не происходило! Люди шли на работу, толпились в метро, у автобусных остановок, все, как обычно! Как будто ничего и не происходило! Мы, считайте, проехали всю Москву. И никаких признаков хоть какого-то действа не обнаружили! Тихо, спокойно, суетливо, как всегда! А уже дома узнали, что просто опоздали. Все события, о которых мы столько думали и спорили, пока плыли, уже кончились...