«ИКС, ИГРЕК, И КРАТОЕ...»

Съемочные моменты или правдивая история.

03.08.2017


Автор:
Екатерина Андриканис

Опубликовано: 26 июля 2013 г.

ЭТО ИСТОРИЯ ПРАВДИВА. От первого до последнего слова правдива. Честное благородное слово! Но мы так часто ее в свое время рассказывыали, что она давно превратилась в анекдот. 
Снимали мы как-то с Раисой Федоровной Тумориной лекцию академика Колмогорова. Был такой гениальный математик. Помимо всех своих достижений, научной и прочей деятельности, он способствовал открытию первой в Москве специальной школы для подающих надежды юных математиков и периодически читал там лекции. Был он к моменту нашей встречи на почве киносъемочного процесса (конец 70-х — начало 80-х годов) весьма и весьма стар. Маленького роста. Неухожен. Неухожен до такой степени, что когда он вышел на кафедру, мы заметили, что он забыл застегнуть штаны! А как снимать, да еще и в советские пуританские годы академика с расстегнутыми брюками?
Но стоило ему открыть рот, как мы забыли и о запорошенном пылью годов костюме, и о засаленном никогда не глаженном воротничке рубашки, и... о разверзнутой настежь ширинке. А я забыла о том, что ничего не понимаю не только в математике, но даже в арифметике! Он говорил, не закрывая рта два с половиной часа, и у меня было полное впечатление, что я понимаю каждое слово! И не просто понимаю! Мне хотелось что-то оспорить, с чем-то не согласиться, а что-то принять как аксиому! Смотрю на Туморину — и понимаю, что с ней происходит тоже самое! В общем, не лекция, а сплошное неожиданное удовольствие! Дети тоже сидели, открыв рты, а педагоги-математики что-то судорожно строчили в тетрадках.

А в конце этой лекции Колмогоров попросил нас проводить его до машины. (Своей у него никогда не было, и чтобы привести-отвезти его на съемку и со съемки, мы заказали ему студийную). Идем мы вдоль каких-то домов и заборов (дело происходило где-то на задворках Черемушек, академик продолжает рассказывать нам что-то про математику , мы слушаем, и даже понимаем, о чем речь! Вдруг он останавливается у какого-то забора, видит сакраментальное слово, написанное на самом видном месте, и вслух читает: «Икс, игрек, и краткое...» Мы с Раисой Федоровной потупились. Ну не объяснять же старому заслуженному математику, что это значит? А он стоит, как вкопанный, и опять читает: «Икс, игрек, и краткое...» Повернулся к нам и в полном недоумении откомментировал: «Ху*ня какая-то!»