«Лоскутное одеяло». Год 1950-й

Дети захлопали в ладошки и закричали: "Знаем, знаем! ПАХАРИ!"

03.01.2019

Василий Васильевич Катанян (21 февраля 1924, Тбилиси, СССР — 30 апреля 1999, Москва, Российская Федерация). Лауреат Ленинской премии (1980). Заслуженный деятель искусств РСФСР (1988).

Опубликовано: Катанян В.В. «Лорскутное одеяло» (Про всё) (изд.: — М.; «Вагриус»; 2001 год). Фото: "Директор, профессор Елена Фабиановна Гнесина среди воспитанников училища имени Гнесиных". Источник фото: www.regnum.ru.

1950

У Степановой я работал до конца 49-го, и мне даже платили зарплату. Картина вышла средняя из-за массы обязательного, но была снята Сергеем Семеновым замечательно. Это оператор-самоучка милостью Божьей.

Из эпизодов, снятых мною самостоятельно, я смонтировал, написал текст и озвучил короткометражный фильм "На заводе имени Сталина"[ЦСДФ; 25-летний юбилей автозавода имени И. В. Сталина; — прим. ред #МузейЦСДФ]. Рецензентом был Л. Кристи, а председателем экзаменационной комиссии Сергей Васильев, один из режиссеров "Чапаева". Козинцев не видел наших дипломов и на защите не был. Поставили мне пятерку.

15 и 17 апреля 1950 года, защитив дипломы и получив звание режиссеров художественных фильмов, мы пришли на Центральную студию документальных фильмов, куда нас направили из Главка и зачислили ассистентами (Фомина, Рязанов, Дербышева и я). Мы ассистировали то мастерам, то тусклым ремесленникам. Понемногу нам стали давать работать самостоятельно, делать "Пионерию", ежемесячный журнал о детях и для детей, когда-то придуманный Аршей Ованесовой. Когда сказали про Станиславского, что он вышел из самодеятельности, то услышали в ответ: "Из самодеятельности вышел каждый, кто в нее вошел". Так и из "Пионерии" вышел каждый, кто в нее вошел. В июне 1950-го меня пригласил работать ассистентом Роман Кармен в Туркмению. Мы с близкими друзьями до этого надолго не расставались, и, кроме того, нас волновали первые рабочие шаги друг друга, отсюда и потребность поделиться происходящим, и частые письма. 10 июля 1950-го Эльдар писал мне в Ашхабад, после первой своей киноэкспедиции в Армению:

"Перед отъездом из Еревана был на рынке и купил своей Пенелопе босоножки на пробке. Кажется, они ей понравились. Теперь о сюжетах, которые я снимал. Первый со скрипом пролез в "Пионерию", а второй - о гл. архитекторе города на просмотре не приняли и отправили в летопись. Но я не теряю бодрости и оптимизма и на просмотре вполне резво защищал свое говно. Сейчас на студии хотят дать августовскую "Пионерию" кому-нибудь из молодых. Все началось из-за того, что Швейцер, Рыбаков и Бунеев написали письмо в ЦК о нетерпимом положении молодых в кино. В Министерстве сейчас зашевелились на этот счет. Меня сватают на "Киргизию" к И. Посельскому. Не знаю, что из этого выйдет, потому что он отмалчивается, а я не особенно настаиваю. Как температура? Что снимаете? Как поживает съемочная группа? Пиши подробно обо всем.

Целую Элик".

В одном письме Рязанову я написал, вставляя туркменские слова, что мы сходим с ума от жары (плюс 45 в тени), и что спим, обмазанные керосином от москитов, которые кусаются, как леопарды, и что Кармен уговорил меня сбрить усы, после чего сказал: "Честно говоря, без усов вы чудовище".

7 августа 1950Рязанов интересуется:

"Дорогой Васенька!

Растут ли усы? Потеешь ли ты по-прежнему? Как снимаешь? Как Кармен, Медынский? Пиши подробно и не издевайся над нами на туркменском языке. Я так и не смог перевести твоих туркменских иероглифов.

Я ездил в Иваново снимать сюжет в интернациональном доме, где живут дети антифашистов. Снимал я там отъезд тридцати китайских ребят на родину. Сюжет получился не оч. плохой, люди говорят, что нравится. Завтра суд: общественный просмотр. Но нет головного сюжета и как назло нет никаких пионерских событий и нет погоды, чтобы организовать что-нибудь. В общем, журнал сделаем: Люта напишет текст, Штильман зазвучит и Хмара заговорит... Зоя кончила работать над "Пионерией" со стервой Варейкис и сейчас работает с Кристи. Они делают выпуск о Румынской народной выставке. Первые три дня съемки - брак, сейчас все переснимают. Там ужасная скучища. Законченную Кристи картину - из-за того, что рыбная промышленность не выполнила план, - положили на полку.

Приезжай скорее самостоятельно трудиться на благо и т.д. Ненавижу деток!!! Пиши подробно, целую и скучаю.

Элик.

P.S. Тебе первому сообщаю, кажется, у нас будет наследник, но об этом пока никому - ни слова".

22 августа 1950, у черта в пекле.

"Дорогие Элик и Зоя,

пишу в поте лица своего, так как в тени плюс 38! Ваше письмо, посланное с гнусной сорокакопеечной маркой, шло ко мне товарным поездом год, ибо вы экономите рубль на самолет, обормоты.

Мы работаем страшно много - по три съемки в день. Беспрерывно клубимся в грузовике - город, съезд партии, виноградник, съемка с самолета - это только вчера. Сегодня я уезжаю в Красноводск - знаменитый порт великой морской державы Туркмении. Оттуда в Небит-Даг, потом на место расстрела 26-ти Бакинских комиссаров, возвращаюсь в Ашхабад, через день опять в Чарджоу, Мары, Кушку - самое жаркое место на земле.

Ужасно хочется картошки и щей - здесь их не готовят, и я жру мясо, мясо, мясо, к которому я был равнодушен, а теперь возненавидел. Правда, полно фруктов и зелени. Москиты, мерзкие низкопробные букашки, улетели "на дыню" приятного аппетита! - и оставили нас в покое. Мы все загорели, особенно Медынский. Кармен стал похож на негатив - лицо черное, а волосы белые. Я отрастил усы, и мне на все наплевать!

Про жару не пишу, так как это неописуемо. Пишите мне в Ашхабад. Жму ваши честные руки, целую в благородные лбы.

В."

11 сентября 1950 получаю письмо от Зои.

"Здравствуй, Василек!

Привет тебе от меня, Эльки, Саши, Кристи. Моя мама шлет тебе особенно горячий поклон, она драит мелом твои подарки и просит, чтобы следующие не нуждались в чистке. Рыбакова начала заниматься в институте марксизма, пропустила уже одно занятие - представляю, как ты ей завидуешь! Я покончила с Румынской выставкой, где работала асс. у Кристи, который бегал замороченный своим главным редакторством, и я изредка затаскивала его в монтажную. Этот выпуск - мура безумная, и мое счастье в связи с его окончанием - безгранично. Взяла по этому поводу отгул, во время которого заштопала Рязанову все носки. Элька сейчас уехал на строительство нашего незабываемого университета, он там собирается снимать. Ну вот, вроде все. Целую.

Зоя.

P.S. Мы купили себе письменный стол с тремя ящиками.

"Привет, Вася!

Пока таскала твое письмо, прибавились новости. Вчера на студии вывесили приказ Большакова, где говорится о том, что режиссеры и операторы не повышают своего образования, что работают практики, не имеющие высшего образования, что не выдвигают молодых режиссеров, операторов и сценаристов. Приказывается все это ликвидировать, и режиссеров и операторов, освободившихся от работы на студии, послать для укрепления периферийных студий. На студии сейчас предгрозовое затишье. Интересно, чем все это кончится? Очень соскучились по тебе и порой с превеликим удовольствием потрепались бы с тобой и сыграли в "ма". В общем - приезжай, а то мы тут изнываем от тоски. Целую.

Зоя.

Засуши для нас с Элькой ломтик дыни!"

11 ноября. Сегодня, пока не ладилось озвучание, Кармен рассказал: сестры Гнесины были очень некрасивы. Однажды устроили они для маленьких учеников шарады, загадали слово ПАЛИЦА. Сначала сделали несколько шажков, будто бы ПА. Потом выглянули из-за ширмы и спрятались, что должно было означать ЛИЦА. Дети захлопали в ладошки и закричали: "Знаем, знаем! ПАХАРИ!"