«Лорскутное одеяло». Год 1967

Завершение работы над фильмом «Аркадий Рйкин», премьера в Доме кино.

28.09.2018

Режиссёр-документалист, писатель; Лауреат Ленинской премии СССР (1980); Заслуженный деятель искусств РСФСР (1988).

Опубликовано: Катанян В.В. «Лорскутное одеяло» (Про всё) (изд.: — М.; «Вагриус»; 2001 год)

Фото: На премьере фильма «Аркадий Райкин» (1967). На фото (слева направо): асс. режиссера Е. Спиридонова (третья слева), оператор Оттилия Рейзман, режиссер Василий Катанян, Аркадий Райкин с супругой Розой Иоффе (вторая справа), директор картины Нина Мжедлова (на фото справа). Фото из частного архива.

[11 марта. Накануне был Параджанов, который очень интересно рассказывал о съемках своего фильма "Киевские фрески". Фильм ему закрыли. Теперь он снимает "Саят-Нова"* в Армении. Сергей необыкновенно яркий, интересный, самобытный, оригинальный.

С 19 февраля по 22 февраля снимал в Ленинграде Райкина. Снимали всякие игровые вещи - специально. Днем или ночью после спектакля. Работоспособность у него поразительная. Память тоже - все свои монологи, даже игранные давно, он помнит наизусть - только пхни его. Артист он удивительный.

Был у Нины Черкасовой. Интересный она человек. Рассказывала про Эйзенштейна и показывала его письма. Одно письмо - он пишет Нине, почему он хочет пригласить Н.К.[Черкасова] на роль Грозного (перечисляет достоинства Ч.[Черкасова]), - и просит благословения Нины, с мнением которой, как это видно из письма, он считался.

Вот один из ее рассказов:

"Когда мы прочли сценарий "Александра Невского", я сказала Серг. Мих.: "А ведь роль Александра получилась голубая, теноровая... Она повлечет за собою девочек-поклонниц". С.М. со мною спорил, но я осталась при своем мнении. И вот мы поехали к Ламановой, которая занималась костюмами для картины. Примеряли плащ Невского. Он был ярко-синий, бархатный. Ламанова очень красиво приспособила его на Черкасове. Вошел Эйзенштейн, посмотрел, сделал две-три складки, по-другому застегнул его, и сразу все изменилось - плащ, фигура стали изумительными...

Потом С.М. стал шарить по углам мастерской, что-то выискивая. На мой вопрос он ответил: "Ищу, где тут поклонницы. Что-то их не видно..."

Он помнил все, всегда".

Понравилось в музее-квартире Некрасова.

В Музее Бродского. Бездарный художник. Но в коллекции есть интересные Шагал, Кустодиев.

Сейчас мусолю рекламный "Кинофестиваль".

Инна[Генс-Катанян] в Таллине.

Элик[Рязанов] поменял квартиру.

Майя репетирует "Кармен".

23 апреля. С 19 марта по 20 апреля были в Ленинграде по "Райкину". Райкин репетирует очень ярко - фантазирует, импровизирует, меняет, загорается, придумывает бесконечно.

"Мещане" у Товстоногова. Тоска смертная, но играют очень здорово.

Концерт Лусены Теры, испанской танцовщицы. Мы в восторге.]

8 мая. Вдруг ужасная жара - плюс 29!

27 апреля Инуся защищала кандидатскую диссертацию. Все было здорово, быстро и единогласно!!! Все говорили только хорошее. Потом все пошли в "Арагви" (двадцать два - двадцать четыре человека), а потом у нас дома было девять человек. 29-го мы устроили бал дома, где было восемнадцать человек - то есть, короче говоря, с нами пировало пятьдесят человек! Несколько дней мы не могли прийти в себя!

Смотрели у Любимова спектакль - "Послушайте - Маяковский". Потрясающе.

14 мая. Снимаем в Баку. Съемок не было, и вечером пошел я в Бакинский оперный на "Лакме". В городе - эпидемия гриппа, который часто кончается воспалением легких. И лечат - ставят банки. Во втором действии - балетный номер. Танцуют шесть "индусов" в набедренных повязках. Все тело вымазано морилкой - смуглые. И вот в одном месте они дружно поворачиваются спиной и все видят, что пятерым из них ставили банки - они как лошади в яблоках, и никакой смуглый грим не в состоянии этого скрыть. На спине много четких кружков от медицинских банок. А шестой - судя по отсутствию оных - здоров.

4 августа. Приехал я в Ленинград и остановился по приглашению Райкиных у них. Сами они все были в Москве, и жили мы в квартире вдвоем с домработницей. Потом она Роме обо мне сказала:

— Ночевал тут пять дней, барин такой!

— Почему барин?

— А как же. Утром спрашиваю его: будете завтракать? Он говорит - буду. Барин такой! - Яичницу из двух или из трех яиц сделать? - Из трех, говорит. Барин такой!

На банкете в честь Райкина в Германии какой-то военный, подняв бокал, сказал: "Дорогие немецко-фашистские друзья!"... Поднялся хохот, и он, смутившись, предложил выпить "За дорогого Исаака Андреевича Райкина!"

18 сентября. Элик рассказал про Пырьева:

"На съемках "Кубанских казаков" привели массовку, снимали в павильоне "Мосфильма". Он взглянул и закричал: "Почему набрали этих случайных людей, а не наших товарищей, которые в беде? Вы что, не знаете, что закрыли Еврейский театр и актеры остались без куска хлеба? Как же вы могли? Я отменяю съемку! Завтра же приведите их, этих безработных артистов!""

И тут же я прочел у Козинцева: "Маркс писал о казарменном коммунизме. Пырьев выстроил на экране гармошечно-ернический. Его стараниями при всеобщей радости опять понесли с базара "Милорда глупого""*.

Одно другому не мешало.

21 октября. Отдыхаем в Эльве, чудесный сосновый лес и красивое озеро. Ездили в Вильянди. Живописные развалины замка и подвесной мост. Долго обедали в ресторане, очень вкусно и изысканно, после чего Инну два дня тошнило.

1967 год. На фото (слева направо): режиссер Василий Катанян, асс. режиссера Елена Спиридонова, Народный артист СССР (1968) Аркадий Райкин. Фото из частного архива.

[4 декабря. 11 ноября прошла пышная премьера "Райкина" в Доме кино. Мы все были нарядные. Успех был большой, зал битком набит. После просмотра фильма мы пировали в ресторане - Райкин с Ромой, Оття[Рейзман], Лена[Спиридонова], Шергова с мужем, Кассиль и Собинова, Инна[Генс-Катанян] и я. Угощали я и Шергова.

Картину - еще до выхода - смотрят всякие клубы. Я несколько раз выступал на устных журналах. Появились рецензии, и вдруг...

Главк говорит, что надо сократить "Юбилей". Кто сказал? Намекают, что кто-то приказал Романову. Начинается обычная история - не дают справку для выплаты денег. Сокращаю номер на 70 метров. Райкин как-то вяло реагирует на это. Ждут Романова. Был безобразный разговор с Романовым и еще один, в присутствии Райкина... В конечном счете обещали кое-что сократить. В конце разговора Романов благодарит Райкина и меня за картину, говорит, что выпустят ее как художественную. Собираемся расходиться. И вдруг Головня:

— Не сочтите меня перестраховщиком, но вот эту фразу о слабом звене в цепи империализма я бы посоветовал убрать. Вы поймите меня правильно - вашу картину увидят миллионы, будут над этой репликой хохотать. А потом они придут в Университет марксизма, в школы, услышат эту ленинскую фразу и снова будут смеяться. Нехорошо.

Романов, конечно, поддержал это предложение, я начал было спорить, но Райкин тоже стал на их сторону: "Конечно, ее можно вырезать. Даже будет лучше..."

А когда мы одевались внизу, он говорит: "Очень прошу, Васенька, вставьте обратно фразу, которую вы раньше вырезали: "В искусстве я продержался долго с той поры, когда сатиру ругали, и до той поры, когда ее вновь стали ругать". Умоляю. Они же никогда больше не увидят картину".]

"5.9.67 Сочи

Здравствуйте, дорогой Василий Васильевич!

Конечно, очень, очень жаль с Вами расставаться, и это первый признак настоящего творческого содружества, которое не должно на этом кончаться грех! Ведь это первая - ощупью - работа и уже интересная. Вчера я говорила с Катенькой, она мне рассказала о просмотре. Им картина очень понравилась. Она жалеет, что рано кончается. Это сожаление только доказывает интерес, который все повышается от начала к концу. Я думаю, что Вам есть смысл "опименизировать" дальнейшую судьбу Райкина. Мне кажется, что есть смысл.

Мы здесь живем, как ходячие цветы в оранжерее. Нас поливают, подкармливают, лечат, мажут и даже подстригают. Если понадобилось бы, то нас и окучили бы.

На недалеком лежаке утром возлежит госпожа министерша в трусиках и бюстгальтере - костюм, в котором ее редко видят подчиненные. А когда видят, то находят ее бледной, худой и голенастой. Кроме того, она и здесь недалеко плавает. По правде сказать, мне ее стало ужасно жалко, она, очевидно, очень больной человек. При встрече с нами она сразу, без долгих разговоров, предложила Аркадию организовать в санатории вечер самодеятельности. "Знаете, НАДО, Аркадий Исаакович", - сказала она со значением. Аркадий промычал что-то кисло и бессмысленно. Но в душе он, конечно, был в восторге еще раз продемонстрировать свое мастерство. Пока мы сидим тихо и отодвинули подальше свои лежаки. Но, возможно, если он откажется, ему опять не дадут Ленинскую премию или народного Союза. А что? Возможно, вполне возможно. Ну ладно, все это шуточки. А вообще - это райское место - специально для Райкина.

Дорогой Вас. Вас.! Спасибо Вам за то, что Вы так точно и быстро все сделали, как обещали.

Целуем Вас и Инночку, большой привет Нине Алексеевне, Отте, всей группе, а также Галине Шерговой. Она молодец. Я думаю, Вас. Вас., что мы еще должны вместе работать, театр и Вы. Письмо Семину напишем, в нем выскажем пожелание продолжать работу с Вами.

Любящие Вас Рома и Аркадий".