05.03.2016


Автор:
Екатерина Андриканис

Режиссёр, писатель, педагог

 
Опубликовано: https://www.facebook.com/notes/344481905598375/ 22 марта 2012 г. в 22:16
 
СЪЕМОЧНЫЕ МОМЕНТЫ
 
 
 
Из рассказов моей мамы Галины Николаевны Захаровой, кинооператора Центральной студии документальных фильмов с 1943 по 1980 год. Я постаралась как можно тщательнее пересказать эту новеллу своими словами.
 
Март 1953. Москва. Умер «вождь и учитель», «лучший друг пионеров и физкультурников» генералисимус Иосиф Виссарионович Сталин. Весь советский народ погрузился в траур и отчаяние. Тысячи и тысячи людей поездами и электричками ринулись в Москву, чтобы проститься с тираном. Толпы истерически рыдающих граждан заполнили улицы, площади и переулки в центре города. Затаптывали до смерти поскользнувшихся и упавших. Все в едином порыве рвались в Колонный зал Дома Союзов, где для всеобщего обозрения выставили гроб с телом товарища Сталина. Похороны «вождя и учителя» сами по себе становились супершоу. Такого советский народ еще не видел. Это потом, тридцать лет спустя, похороны «генеральных секретарей» станут привычными и будут происходить почти что раз в год. А тогда... Это было событие века!
 
 
 Лучшие кинематографисты страны были мобилизованы для съемок грандиозного документального фильма «Великое прощание». Каждый момент всеобщего траура должен был сохраниться навеки. По сегодняшним меркам – это рядовая техническая проблема. А тогда, в дотелевизионную эпоху это была задача, достойная титанов. Режиссеры тщательно изучили путь процессии, рассчитали точки съемок, определили какой именно кадр и какой крупности должен снять каждый их 60 привлеченных к этой почетной миссии кинооператоров. Придумали систему сигнализации так, чтобы каждая последующая камера начинала снимать на несколько секунд раньше, чем выключалась предыдущая. Результатом должен был стать уникальный документ, настоящее «cinema verité» или «reality show» тоталитарной пропаганды.
 
Галя Захарова, моя мама, была к тому времени опытным, уважаемым кинооператором с 7-летней практикой. Ей доверили увековечить мгновения движения похоронной процессии от Исторического музея вверх к Красной площади.
 
 
Она стояла полностью готовая к ответственному моменту. Похоронная процессия приближалась. Сигнальщик у предыдущей камеры уже приготовил белый флажок. Галя взяла в кадр крупный план фуражки, лежащий на гробе, и приготовилась сделать медленную панораму. Сигнал к началу съемки. Камера жужжит, пленка бежит и фиксирует исторические подробности. Но!... Что-то не так!В кадре фуражка начинает мелко дрожать и ползет вниз. Галя продолжает снимать, но на всякий случай открывает левый глаз. И видит, как кони, медленно и печально тащившие тяжелый артиллерийский лафет с гробом покойного, сбиваются с шага, скользят по брусчатке и начинают пятится вниз по крутому склону. Через мгновение они налетят на членов партии и правительства и затопчат их! Гроб с драгоценным телом угрожающе наклоняется на сторону.
И в этот момент Галя выключает камеру и крепко ее прижимает к груди, чтобы ненароком не нажать на кнопочку. Как она потом рассказывала, в ней боролись два инстинкта: первый – естественный инстинкт репортера, который громко приказывал снимать уникальный момент. И другой, гораздо более сильный: инстинкт запуганного советского гражданина, который мгновенно задушил все остальные рефлексы и не позволил снимать дальше.
«Боже мой! Какая плохая примета!» - услышала она истерический женский крик из толпы за своей спиной. «Неужели опять война?» - с ужасом подумала Галя.
Между тем с разных сторон выскочили какие-то дядечки в сером, подхватили лошадей под узцы, выволокли повозку наверх по крутому склону и мгновенно растворились в толпе.
 
Когда Галя пришла в себя, снимать фуражку на гробе уже не имело смысла. Поэтому она ограничилась тем, что запечатлела членов похоронной процессии во всех видах и крупностях.В просмотровом зале, а в те годы «принимали» не только готовую продукцию, но и только что снятый материал, дирекция прежде всего потребовала кадры, снятые у Исторического музея, и осталась ими очень довольна.
Интересно, что второй оператор, снимавший тоже самое с верхней точки, с крыши дома (кажется, это был Рувим Халушаков, но не ручаюсь за точность), сделал тоже самое. Он свою камеру выключил.
Это была страшная эпоха. «Шаг вправо, шаг влево – считается побегом! Стреляю без предупреждения!» Школа самодисциплины и внутреннего редактора работала безотказно...
 
Фотографии из личного архива Екатерины Андриканис и открытых интернет-источников.
 
Документальный фильм “Великое прощание” 
Производство: ЦСДФ (1953)