И. В. СТАЛИН КАК ПЕРСОНАЖ НОВОСТНОЙ КИНОХРОНИКИ ПЕРИОДА ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Материал опубликован в сборнике "Великая Отечественная война в отражении кинематографа: факты и интерпретации. Коллективная монография // под науч. ред. С. А. Смагиной. (изд. — М. : ВГИК, 2025 — 376 с.; с. 116-130). Монография издана по итогам Международной научно-практической конференции «Общий путь к Победе. К 80-летию окончания Великой отечественной войны», которая проходила 26 марта 2025 года во ВГИКе.

На фото кинорежиссер Сергей Герасимов (на первом плане справа) с наркомои МВД СССР С. Н. Кругловым; на втором плане (справа) кинооператор Абрам Крияевский. Воронцовский дворец. Ялтинская конференция (4 - 11 февраля 1945 г.). Автор фото: Борис Косарев. Источник: МАММ / МДФ.

В статье рассматривается опыт показа И. В. Сталина в сюжетах советской новостной кинохроники (киножурналы, спецвыпуски), а также в хроникально- документальных фильмах периода Великой Отечественной войны, анализируются поводы и обстоятельства такого показа. Предметом контент- анализа является широкий перечень кинодокументов, хранящихся в РГАКФФД, которые рассматриваются в контексте истории Великой Отечественной войны и биографии И. В. Сталина.

В нашем общекультурном обиходе кинодокументальная иконография И. В. Сталина периода Великой Отечественной войны по преимуществу исчерпывается кадрами его выступления на военном параде 7 ноября 1941 года (атрибутируемого как фрагмент документального фильма «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой» Л. Варламова и И. Копалина). Реже она дополняется кадрами киносъемки Сталина, Рузвельта и Черчилля в Ялте во время их совместного фотографирования в ходе Ялтинской конференции в феврале 1945 года. Несмотря на культовое почитание Сталина как главного идеолога и организатора победы в Великой Отечественной войне, его визуальный образ в общественном сознании куда в большей степени ассоциируется с игровым кино (с такими фильмами, как «Падение Берлина» и «Освобождение»), нежели с его реальными появлениями в сюжетах кинохроники.

Чтобы попытаться прояснить эту ситуацию, надо, наверное, в первую очередь проанализировать некоторые статистические данные. Обратившись к каталогу РГАКФФД, мы можем приблизительно посчитать, как часто Сталин — как реальное историческое лицо, а не персонаж произведений искусства или субъект топонимов, — появляется в киножурналах, спецвыпусках кинохроники и документальных фильмах. Если наш «замер» начать с предвоенного пятилетия, то его результаты таковы: в 1936 году — 52 появления, в 1937-м — 41, в 1938-м — 41, в 1939-м — 44, в 1940-м — 35. Что касается трагического для всей страны 1941 года, то результаты выглядят более чем скромно: в первые пять месяцев — всего три появления. В период с 22 июня по 31 декабря 1941 года таких появлений больше (шесть), но из них актуальными (то есть непосредственно относящимися к данному календарному периоду) являются только три.

Итак, предвоенное полугодие. В «Союзкиножурнале» № 21 — протокольная съемка на заседании сессии Верховного Совета СССР.

В апрельских сюжетах «Союзкиножурнала» № 33 и четвертого выпуска киножурнала «СССР на экране» за 1941 год — весьма драматический (если не трагический) эпизод европейской истории перед самым началом Великой Отечественной войны. В Кремле 5 апреля 1941 года в 10 часов вечера без особых торжественных церемоний (но в присутствии съемочной группы «Союзкинохроники») происходит подписание договора о дружбе и ненападении между СССР и Югославией. Договор подписывают В. М. Молотов и посланник Югославии в Москве Милан Гаврилович. На церемонии подписания присутствует Сталин. Мы видим его стоящим позади подписантов, на его лице нескрываемая довольная улыбка. По-видимому, советский руководитель еще не знает, что к моменту подписания договора гитлеровская Германия уже начала вторжение в Югославию.

Последнее перед гитлеровским вторжением в СССР появление Сталина в «Союзкиножурнале» имеет место в № 35 за апрель 1941 года. Съемка проходит на подписании Пакта о нейтралитете между СССР и Японией 13 апреля 1941 года. Пакт подписывают нарком иностранных дел СССР Молотов и министр иностранных дел Японии Мацуока. Сталин, спокойный и сосредоточенный во время подписания, после его завершения поднимает бокал шампанского, а затем фотографируется с Мацуокой. Мацуока подобострастно берет советского вождя под руку, а тот в какой-то момент с безразличным лицом отворачивается от него.

1 мая 1941 года Сталин, как обычно, присутствует на Красной площади во время парада и демонстрации. Естественно, там же работают операторы «Союзкинохроники». Результат этой работы — пять частей смонтированного материала с синхронно записанным звуком[1]. Вождя снимают в обычной манере, на средних планах (качество портретных кадров не самое удачное, поскольку съемка ведется против яркого солнца). Однако по непонятным для нас причинам в выпуск «Союзкиножурнала» ни фрагменты этого материала, ни сюжет о первомайских торжествах не вошли. Уточним, что в выпуски СКЖ за май 1941 года вошли сюжеты о первомайских парадах в Ленинграде (присутствует А. А. Жданов), Киеве (присутствует Н. С. Хрущев), Риге, Таллине, Каунасе.

В следующий раз граждане СССР смогли увидеть на киноэкране своего вождя лишь спустя три недели после ошеломляющего начала войны, в июле 1941 года. 12 июля в Кремле состоялось подписание союзнического соглашения между СССР и Великобританией, на котором присутствовал Сталин — и этому был посвящен спецвыпуск кинохроники. В СКЖ кадры со Сталиным появились еще позже — в № 71 (конец июля) был показан фрагмент довоенной хроники, где улыбающийся Сталин в сопровождении Калинина и Микояна проходит по кремлевскому двору.

Какова была причина резкого снижения числа появлений Сталина перед кинокамерами хроникеров в 1941 году? Применительно ко второму («военному») полугодию объяснение может быть предельно простым. Канва пропагандистского мифа о великом и гениальном «Отце Побед и Народов» советского государства (и, подчеркнем, действительно успешном политике и любимце масс) не предполагала эпизодов, где его предвидение и политическое чутье оказались перечеркнутыми, а его стратегическое руководство армией сопровождалось сокрушительными поражениями. Что касается первого полугодия, то, по-видимому, уже тогда сам Сталин и его ближайшее окружение (ответственное за его публичный имидж) понимали, что внешнеполитическая ситуация чревата неизбежными трагическими коллизиями. «29 декабря 1940 года советский разведчик полковник Н. Скорняков (“Метеор”) сообщил начальнику Разведуправления Генштаба РККА, что “Гитлер отдал приказ о подготовке войны с СССР”, вой на будет объявлена в марте 1941 года»[2]. И далее: “Сталин знал, что СССР к войне не готов, но войны избежать не удастся. Вопрос в сроках…”»[3].

Уточним, что первый отклик на вторжение германского вермахта в пределы СССР появился в официальной советской кинохронике 24 июня 1941 года. Первый сюжет СКЖ № 58 открывался довольно необычным для сталинского СССР титром-призывом — «За Родину, за честь, за свободу!» и семисекундным кинопортретом заместителя председателя СНК СССР В. М. Молотова. Справедливости ради отметим, что призыв «За Родину, за Сталина!» тоже появляется в киножурнале, но только в качестве финального титра. В финале выпуска этого киножурнала был показан одноминутный монтажный фрагмент-клип из довоенных кадров об учениях пехотинцев, танкистов и моряков и короткий «киноплакат» Сталина, стоящего в день первомайской демонстрации на трибуне Красной площади[4].

Ни в № 58 (первом после начала войны), ни в последующих июньских номерах СКЖ Сталин как персонаж актуальной, т. е. датированной июнем 1941 года, кинохроники не появляется. Право оповестить советский народ о вторжении немцев делегируется Молотову[5] (тоже, впрочем, не заснятому в режиме синхронной съемки).

Конечно, незримое присутствие «рядом с народом» государственного и партийного руководителя обозначается в СКЖ проверенными агитационно- пропагандистскими приемами. Во-первых, это титры-лозунги, которыми совершенно не пренебрегает звуковая кинохроника. «За Родину, за Сталина!» — призывает финальный титр в СКЖ № 58. «Во главе с великим Сталиным советский народ сокрушит подлого врага!» — вторит ему титр-зачин в № 60. Там же, в № 60, в закадровом сопровождении идущей по Москве колонны сандружинниц, звучит патриотическая песня «В бой за Родину!» (музыка З. Компанейца, слова Л. Ошанина) со словами «Мы готовы к бою, Сталин — наш отец!».

Своеобразный прорыв «информационной омерты» происходит в начале июля 1941 года. Так, 3 июля 1941 года Сталин обращается к гражданам СССР по радио. В тот же день это выступление публикуется в «Правде», а на Центральной студии кинохроники монтируется спецвыпуск «Выступление по радио председателя Государственного Комитета Обороны И. В. Сталина 3 июля 1941 года». На экране мы видим москвичей, слушающих выступление вождя на улицах и в цехах заводов. Видим и самого Сталина, который курит трубку, перелистывает страницы своего доклада, а потом начинает говорить.

Однако при более или менее пристальном рассмотрении этих кадров нетрудно убедиться, что это не актуальная синхронная съемка, а наложение звука на более ранний (довоенный) хроникальный сюжет.

СКЖ сообщил о знаменательном выступлении вождя в № 63, датированном 8 июля. Однако так же, как и в спецвыпуске, синхронных кадров выступления Сталина здесь нет. По неизвестным для нас причинам киносъемка выступления не производилась. Несмотря на то, что сталинская речь была сравнительно короткой (девять с небольшим минут) и сохранилась в магнитной записи, в киножурнале она не воспроизведена и в закадровой фонограмме даже фрагментарно. Создатели СКЖ прибегли к не единожды опробованному приему «эманации Вождя» через показ митингов трудящихся в поддержку его выступления. В данном случае это были завод «Калибр» и Московский мясокомбинат, работники которых не сомневались, что «фашистская свора будет разбита».

Что касается самого Сталина, то его второе с начала войны появление в сюжете СКЖ происходит лишь месяц спустя — в выпуске № 71 от 24 июля. Это не короткий кадр-«киноплакат», как в № 58, и не газетные фотопортреты — но, как и в первом случае, не актуальные репортажные съемки военного времени. Сюжет киножурнала вновь используется как разновидность агитплаката. «Во главе героической Красной армии стал Великий Сталин» — сообщает зрителю титр. После этого показывается архивный фрагмент (видимо, 1939‒1940 годов) прохода членов советского руководства в теплой верхней одежде через кремлевский двор: между радостно смеющимися Калининым и Микояном в объектив попадает улыбающийся Сталин. Зрителю напоминают некоторые факты из биографии вождя, которые характеризуют его как успешного и опытного военного руководителя. В виде карты-схемы на экране появляется «Сталинский план разгрома Деникина», за ней следует монтаж кинохроники времен Гражданской войны. «Везде товарищ Сталин одерживал решительные победы над врагом». «Сталин — это наша победа!» Как визуальное подтверждение этих лозунгов в кадре взлетают самолеты и мчатся танки (съемки стопроцентно довоенные). Новый титр-лозунг «Сталин живет в сердце каждого советского бойца» сопровождается бравурной музыкой.

Как покажет время, сюжет в июльском выпуске за № 71 станет вторым и последним случаем в военной практике СКЖ за 1941 год, когда с помощью киносъемки (пусть даже архивной) на экране будет воспроизведена персона руководителя советского правительства, коммунистической партии, Верховного главнокомандующего.

Если говорить о кинохронике в целом, то единственным исключением является хроникальный спецвыпуск «К соглашению между СССР и Великобританией» (12 июля 1941 года), где Сталин присутствует при подписании указанного документа Молотовым и британским послом Криппсом. Чем это можно объяснить? Мы уже предполагали, что и сам Сталин, и люди, ответственные за его популярность в народных массах и армии, считали недальновидным и даже вредным увязывать его экранный образ с хроникой поражений и отступлений Красной армии. При этом, как уже указывалось выше, позитивное, воодушевляющее воздействие этого образа на массы явно недооценивалось. Правда, когда в начале ноября 1941 года противостояние на фронте дошло до критической точки, когда на колебание весов истории могла повлиять любая «пушинка», экранная ипостась Сталина все-таки была пущена в дело. Специальные хроникальные съемки вождя были проведены. Сначала это было сделано 6 ноября, во время праздничного заседания Моссовета по случаю 24-й годовщины Октябрьской революции на станции метро «Маяковская», где Сталин сделал доклад. Днем позже, во время знаменитого парада на Красной площади, Сталина, стоящего на трибуне мавзолея, тоже снимают операторы кинохроники.

 Уточним, однако, что ни в том, ни в другом случае отснятый материал не попадает впоследствии в периодические выпуски СКЖ.

Из материала, отснятого четырьмя операторами на «Маяковской», режиссер Л. Варламов монтирует получасовой спецвыпуск кинохроники «За полный разгром немецких захватчиков!». Съемки, произведенные на параде, стали основой для двух версий (звуковой и немой) документального фильма «XXIV Октябрь», созданного тем же Л. Варламовым. Но ни в один из ноябрьских, да и более поздних выпусков СКЖ фрагменты этих материалов не попали [6]. Пытаясь объяснить это, мы, скорее всего, придем к тем же мотивировкам, что и в предыдущем абзаце.

Спецвыпуск «За полный разгром немецких захватчиков!», отснятый, смонтированный и выпущенный в прокат в первой половине ноября 1941 года (т. е. тогда, когда угроза взятия Москвы немцами еще не миновала), безусловно, должен был произвести сильный эффект. Зритель видел, что Сталин и другие первые лица государства (Маленков, Молотов, Каганович, Берия, Микоян, Буденный) не просто находятся в полном здравии и при полномочиях, но проводят в центре Москвы, в торжественной обстановке официальное праздничное мероприятие. 15-минутная речь Сталина в интерьере станции метро «Маяковская» показывалась на основе репортажной съемки с синхронной звукозаписью. Не блистая ораторскими способностями, Сталин тем не менее производил позитивное и даже воодушевляющее впечатление на массового зрителя. Он говорил в спокойной, уверенной, но не аффектированной манере. Правда, в самом тексте выступления было немало пропагандистских уловок.

Например, главной причиной катастрофических неудач Красной армии в 1941 году объявлялось отсутствие второго фронта в Европе; совокупные потери (убитыми, пропавшими без вести и ранеными) советских войск определялись в 1 миллион 750 тысяч человек, в то время как потери вермахта, по словам Сталина, были более «четырех с половиной миллионов человек» [7]. Вместе с тем были и два бесспорных вывода: о провале германского плана «молниеносной войны» и о сложившейся антигитлеровской коалиции.

Состоявшийся на следующий день (7 ноября 1941 года) парад на Красной площади справедливо признан одним из знаковых событий Великой Отечественной войны — именно с точки зрения его идейно-пропагандистского значения. В связи с этим заметим, что пропагандистский потенциал экранного появления Сталина в фильме об этом параде был реализован в очень небольшой степени.

Начнем с напоминания уже хорошо известного факта о том, что синхронную с аудиозаписью киносъемку речи Сталина с трибуны мавзолея осуществить не удалось. В немой версии фильма Варламова, вышедшей на экраны самой первой, по свежим следам события, ее не могло быть по определению. Безусловно, без этого пропагандистская кинохроника ощутимо теряла степень своего массового воздействия. Однако причины таких потерь объяснялись не только отсутствием звука: в кадрах, запечатлевших трибуну мавзолея 7 ноября 1941 года, нет ни одного крупного плана лиц, стоявших на ней руководителей, и прежде всего Сталина. На общем плане зритель, конечно, мог идентифицировать вождя в группе из семи-восьми фигур (он стоял между Буденным и Маленковым), но уловить особенности его мимики, выражения лица, его реакции на проходящие по площади колонны бойцов и техники не представлялось возможным. В сравнении с прямой радиотрансляцией самого парада и речи Сталина агитационно- пропагандистский эффект от немого фильма о тех же событиях оказался недопустимо низким.

Логично предположить, что партийные идеологи (а возможно, и сам Сталин) поняли это. В воспоминаниях оператора М. Трояновского [8] есть свидетельства о том, что 14 ноября руководитель Центральной студии кинохроники Кацнельсон получил от первого секретаря Московского горкома ВКП(б) Щербакова распоряжение смонтировать звуковую версию фильма о параде с включенным в нее фрагментом выступления Сталина. Примерно через две недели, 27 ноября, как мы знаем, состоялась перезапись речи Сталина [9], которую он произнес в декорации мавзолея, специально построенной для этого случая в Свердловском (Георгиевском) зале Кремля.

Данная инсценировка и стала ударным эпизодом звуковой версии «XXIV Октября», имевшей подзаголовок «Речь И. В. Сталина», затем — большого монтажного фильма «Разгром немецких войск под Москвой», а уже в последующие десятилетия неоднократно тиражировалась в разного рода кино-, теле- и интернет- контенте. Следует уточнить, что при всех придирках к постановочной съемке (отсутствие пара изо рта выступающего и т. д.) она полностью оправдала себя и сохранила высокий потенциал прямого обращения к народу.

В своей застегнутой наглухо шинели и скромной фуражке со звездой на околыше, сосредоточенный, спокойный (но не подавленный), вождь выглядел адекватно требованиям «текущего момента». Конечно, и здесь были повторены вымышленные цифры немецких потерь и отдана дань необоснованно оптимистическим прогнозам хода войны («еще несколько месяцев, полгода, может быть, годик — и гитлеровская Германия должна лопнуть под тяжестью своих преступлений»), однако в целом и аргументация [10], и лексика выступления были на высоте.

Начало 1942 года вселяло в советское руководство и лично в Сталина надежду и даже уверенность, что разгром немцев под Москвой станет первым актом необратимого наступательного движения Красной армии на запад, в результате чего к концу года гитлеровские полчища будут изгнаны из пределов СССР. Во всяком случае, на совещании в Ставке 5 января 1942 года Сталин заявил следующее:

«Немцы в растерянности от поражения под Москвой, они плохо подготовились к зиме. Надо наступать. Заставить немцев израсходовать свои резервы еще до весны… Главный удар нанести по группе “Центр”.

Разгром осуществить силами левого крыла Северо-Западного, Калининского и Западного фронтов путем двустороннего охвата с последующим окружением и уничтожением главных сил в районе Ржева, Вязьмы и Смоленска» [11].

В своем приказе от 1 мая 1942 года Сталин ставит задачей Красной армии «добиться того, чтобы 1942 год стал годом окончательного разгрома немецко- фашистских войск и освобождения советской земли от гитлеровских мерзавцев» [12].

Как известно, ситуация стала развиваться по-иному, далеко не самому благоприятному сценарию. К марту 1942 года советское контрнаступление против группы гитлеровских армий «Центр» было приостановлено. Ржев, Вязьма и Смоленск остались под оккупантами.

К весне 1942 года немцы не только не израсходовали свои резервы, но и сохранили стратегическую инициативу. Известно, что весна и начало лета 1942 года стало для Сталина временем серьезного психологического потрясения: в мае провалилось наступление Красной армии под Харьковом, в июле немцы начали наступление на Сталинград.

Как следствие, публичные выступления Сталина, а соответственно, и его съемки для выпусков кинохроники в 1942 году были сокращены до минимума. В январе 1942 году он присутствует на торжественном заседании, посвященном 18-й годовщине смерти Ленина, сидит в президиуме, но не выступает (доклад делает Щербаков). Сюжет о заседании входит в СКЖ № 8. В следующий раз он появляется перед кинокамерами только в июне. В конце мая 1942 года Молотов совершает вояж в Лондон и подписывает там советско-британский союзный договор. Сталин присутствует на ратификации данного договора Верховным Советом СССР в июне 1942 года в Москве, но опять-таки не выступает. На следующий день на экраны выходит спецвыпуск кинохроники, посвященный этому событию.

Следующее появление Сталина в хроникальном сюжете — это также спецвыпуск, посвященный приезду Черчилля на переговоры в Москве в середине августа 1942 года. Сталин встречается с Черчиллем в Кремле, на встрече присутствуют Молотов и спецпредставитель президента США Гарриман.

Наконец, третье и последнее в 1942 году появление Сталина перед кинокамерой — это его выступление с речью на торжественном заседании, посвященном 25-й годовщине Октября. Речь Сталина полностью воспроизводится в синхронной записи в пятичастевом фильме И. Копалина. Новшество этого фильма состояло в том, что документалисты с помощью монтажа показали, как речь Сталина воспринимается бойцами на фронте, рабочими на заводах, москвичами на улицах.

В 1943 году взаимоотношения Сталина с кинохроникой начинали строиться по аналогичной схеме. Его опять засняли на заседании по случаю очередной годовщины смерти Ленина (СКЖ № 6), а потом — на торжественном октябрьском заседании в Большом театре («XXVI Октябрь. Год великих побед»), к которому опять подмонтировали кадры с москвичами, слушающими речь вождя возле уличных репродукторов. По неизвестной нам причине в кинохронике нет сюжета, запечатлевшего посещение Сталиным выставки немецкого трофейного оружия в Парке культуры и отдыха имени Горького в Москве в июле 1943 года.

Нельзя не отметить, что на заседании, посвященном 26-й годовщине революции, Сталин впервые был облачен в маршальский мундир с погонами и золотой звездой Героя Социалистического Труда над левым нагрудным карманом. Это появление Сталина в кинохронике вполне могло завершать год, но уже в самом конце 1943 года происходит важнейшее для истории Второй мировой войны событие — встреча глав государств антигитлеровской коалиции в Тегеране, где одним из главных героев, естественно, оказывается Сталин.

Союзники воздают ему почести за перелом в ходе всемирного противостояния нацистской Германии (мы видим, как Черчилль вручает советскому вождю почетный дар короля Георга V — «меч Сталинграду»). Сюжет британской кинохроники о Тегеранской конференции включен в СКЖ № 80.

Кинохроника Тегеранской конференции окончательно и бесповоротно утверждает Сталина в образе и статусе Вождя- Победителя. На это указывает и его маршальский мундир, и место в триумвирате руководителей стран антигитлеровской коалиции. Сюжеты 1944 года (встреча с де Голлем, вручение ордена «Победа» и медали «За оборону Москвы», доклад на торжественном заседании в Большом Кремлевском дворце, посвященном очередной годовщине Октября) лишь добавляют новые штрихи в этот величественный портрет.

В 1944 году «Новости дня» № 9 показывают процедуру подписания перемирия с Румынией в Кремле, на которой присутствует Сталин. Наконец, два сюжета, датированные октябрем 1944 года, посвящены очередному визиту в Москву У. Черчилля и его переговорам со Сталиным о разделе сфер политического влияния в Юго- Восточной Европе (так называемое «соглашение о процентах»).

«Новости дня» № 11 дают репортаж о встрече Черчилля на Центральном аэродроме в Москве. Британского премьера сопровождают министр иностранных дел Великобритании Э. Иден и начальник британского имперского генерального штаба фельдмаршал А. Брук.

Группу встречающих возглавляет В. М. Молотов, второе лицо в ней — начальник Генерального штаба Красной армии генерал А. Антонов. «Новости дня» № 13 показывают завершающую переговоры встречу Черчилля и Идена в Кремле со Сталиным и Молотовым. За этим следуют проводы британской делегации на аэродроме. Последний эпизод заслуживает особого комментария. Проводить Черчилля на аэродром Сталин прибывает лично — что является исключением из обычной практики встреч даже на высшем уровне. Более того, после того как Черчилль поднимается на борт самолета, туда же поднимается и Сталин. Создатели хроникального сюжета дают короткий кадр общения руководителей двух стран в салоне «Дугласа».

Выйдя из самолета, Сталин не сразу садится в автомобиль, а следит за отлетающим воздушным судном. Кинокамера берет крупный план советского вождя, который провожает взглядом взлетевший самолет. Взгляд этот можно охарактеризовать как умиротворенный и доброжелательный. Учитывая окончательные итоги переговоров (Черчилль пошел на уступки в вопросе о «процентах» советского и англо-американского влияния в Юго- Восточной Европе), эту «доброжелательность» можно считать вполне объяснимой.

21 января 1945 года в Кремле проходит традиционное заседание, посвященное годовщине смерти Ленина. «Новости дня» № 3 посвящают ему первый сюжет — «По ленинскому пути под предводительством Сталина». Сталин медленной походкой проходит в президиум и садится в одно из кресел третьего (самого заднего) ряда, рядом с ним занимает место и Молотов. Выступает сначала Калинин, затем Г. Ф. Александров (начальник Управления агитации и пропаганды ЦК ВКП(б)). Сталин не выступает. Выражение его лица трудно охарактеризовать точно (нет ни одного его крупного плана), но в целом его поведение говорит либо об индифферентном, либо о высокомерном отношении к участникам проводимого ритуала.

Накануне Дня Победы 1 мая 1945 года в Москве на Красной площади проходят военный парад и демонстрация трудящихся. Этому событию посвящен сюжет в киножурнале «Новости дня» № 13. Принимает парад начальник Генерального штаба Красной армии генерал Антонов. На трибуне мавзолея рядом со Сталиным присутствуют Калинин, Булганин, а из маршалов — только Буденный (поскольку другие боевые командиры Красной армии в то время еще находятся в Германии).

Безусловно, к новостной кинохронике следует отнести и большие документальные фильмы о судьбоносных встречах глав государств антигитлеровской коалиции в Ялте и Потсдаме — Крымская конференция и Берлинская конференция.

Фильм «Крымская конференция» снимается под руководством признанного мастера игрового кино и нового директора Центральной студии документальных фильмов С. А. Герасимова. Будучи не только корифеем патриотического кино, но и опытным «аппаратчиком от кинематографа», Герасимов едва ли мог допустить недооценку фигуры Сталина в общей структуре и содержании киноленты. Однако один из известных функционеров советской кинематографии Г. Марьямов в своих воспоминаниях утверждает, что Сталин был сильно недоволен черновой версией фильма «Крымская конференция» из-за того, что он был показан «в равном положении с Рузвельтом и Черчиллем… Фильм пришлось переделывать: больше места предоставить советскому лидеру, добавлять его крупные планы, подчеркивать его превосходство перед союзниками» [13]. Просмотр окончательной версии фильма вызывает сильные сомнения на этот счет.

Впервые мы видим Сталина на четвертой минуте фильма, когда он, Молотов и представители высшего командования Красной армии стоят возле Юсуповского дворца. «В Крым для участия в конференции прибыли: председатель Совета Народных Комиссаров Союза Советских Социалистических Республик Иосиф Виссарионович Сталин…» — торжественно сообщает диктор. Но следующее появление Сталина в кадре — только на 21-й минуте, когда 4 февраля, в 17:00, он прибывает на открытие конференции в Ливадийский дворец.

В зале заседаний, проходя к столу, он приветственно поднимает руку и улыбается присутствующим. В его позах и движениях нет никакого нарочитого, наигранного величия. Безусловно, исходя из общей политической ситуации весной 1945 года и конкретных обстоятельств проведения Ялтинской конференции, Сталин имел все основания на гипертрофированное внимание советских кинохроникеров (он — Верховный главнокомандующий армии, которая уже перешагнула границы нацистского Рейха, и он же, как хозяин конференции, — на своей, советской территории, принимает глав стран- союзников). Но в итоге в сравнении со Сталиным и Черчилль, и особенно Рузвельт отнюдь не выглядят обделенными вниманием хроникеров. Что касается советских руководителей, то чаще всего мы видим в кадре не Сталина, а Молотова, который встречает и провожает делегации на аэродроме, присутствует вместе со Сталиным на переговорах и участвует в совещаниях министров иностранных дел.

Примерно те же выводы позволяет сделать и документальный фильм о Потсдамской конференции (17 июля — 2 августа 1945 года) — «Берлинская конференция». Кинолента режиссера И. Копалина начинается с довольно продолжительного «пролога», снятого советскими кинооператорами на улицах только что взятого штурмом Берлина.

В поверженную столицу Третьего рейха (улицы — в руинах, жители — влачат жалкое существование) прибывают главы стран антигитлеровской коалиции — Трумэн, Черчилль, Сталин… Вождь СССР и командующий самой большой армии-победительницы прибывает в Берлин последним и последним появляется на экране — только на десятой минуте фильма. Войдя в зал заседаний, он беседует с Черчиллем, закуривает папиросу (с которой не расстается и после начала заседания). Во время протокольной фотосъемки «большой тройки» он вновь, как и в Ялте, не занимает место в центре (там с горделивой миной усаживается президент США Трумэн), ведет себя спокойно, но не скованно, дружелюбно, но без подобострастия, чем в лучшую сторону отличается от явно позирующего Трумэна и — особенно — от неуверенно- суетливого Эттли (нового британского премьер-министра, прибывшего в Потсдам на смену Черчиллю). При вполне понятном пиетете по отношению к фигуре Сталина фильм не отмечен признаками его культового восхваления — ни в визуальном ряду, ни даже в закадровом комментарии.

Точно так же нельзя назвать «апологией Сталина» и фильм о главном Параде Победы на Красной площади в Москве, прошедшем примерно за месяц до Потсдамской конференции (24 июня) в Москве на Красной площади. В отличие от судьбоносного парада 7 ноября 1941 года, на Параде Победы 24 июня 1945 года Сталин не произнес никаких речей и обращений. В фильме «Парад Победы» мы видим, как он обменивается короткими репликами со стоящими рядом Ворошиловым и Буденным, но в рамках официального церемониала он не произносит ни слова. Непродолжительные поясные планы Сталина на трибуне (их примерно 15) впечатления монументальной величественности не производят.

С официальной речью на параде выступает маршал Жуков. Примечательно, что заключительная здравица его выступления адресована не «великому Сталину», а коммунистической партии Советского Союза. Нельзя не обратить внимания и на то, что в самом начале парада, когда Жуков принимает рапорт Рокоссовского, на лице Сталина — брюзгливая мина. Его настроение определенно улучшается во время прохождения по площади сводных соединений фронтов, поругания немецких знамен, проезда боевой техники… Наблюдая за проезжающими танками и «катюшами», Сталин удовлетворенно улыбается и в непринужденной манере что-то говорит своим старым соратникам — Ворошилову и Буденному.

Послевоенная новостная кинохроника 1945 года еще не раз покажет Сталина во время важнейших официальных государственных мероприятий (в августе 1945 года — подписание советско-китайского Договора о дружбе и союзе, физкультурный парад на Красной площади, когда на трибуне мавзолея рядом с ним будет стоять главнокомандующий войсками США в Европе и будущий президент США Д. Эйзенхауэр [14]). Но это уже будет новая страница истории — истории СССР, истории человечества, истории жизни Иосифа Сталина.

 ___________________________
Примечания

 1. В фонде кинодокументов РГАКФФД он хранится за № 6688 под названием «1 мая 1941 года», но не как фильм, а как материал кинолетописи. Примечательно, что при наличии синхронно записанного звука (в частности, выступления наркома обороны Тимошенко) в материале отсутствует дикторский текст.

2. С. Рыбас. Сталин. 4-е изд., доп. М.: Молодая гвардия, 2015. С. 580.

3. Там же. С. 589.

4. Сообщившая 23 июня о начале войны газета «Правда» тоже поместила на своей первой полосе только довоенный портрет Сталина, без каких-либо комментариев последнего или хотя бы косвенного указания на реакцию главы советского правительства и ВКП(б) на происходящие события.

5. Надо признать, что и в Германии декларацию Гитлера о начале войны с СССР зачитывал не он сам, а Геббельс (кадры этого выступления включены в киножурнал «Ди Дойче Вохеншау», № 564).

6. Так же, как не попал в СКЖ материал повторной съемки речи Сталина, произведенной в декорации в Кремлевском дворце 27 ноября 1941 года.

7. Сталин И. В. О Великой Отечественной вой не Советского Союза. 5-е изд. М.: Воениздат, 1948. С. 20.

8. Трояновский М. С веком наравне. Дневники. Письма. Записки. М.: РОСС- ПЭН, 2002. С. 154–155.

9. Как вспоминает М. Трояновский, при съемке в декорации Сталину пришлось произносить свое выступление дважды из-за проблемы с кинокамерой: «Запуталась пленка… Положение малоприятное. Леня Варламов пытается завести “светский” разговор. … К счастью, возня с пленкой закончилась. Сталин начал речь сначала. Съемка прошла нормально». Трояновский М. С веком наравне. Дневники. Письма. Записки. М.: РОССПЭН, 2002. С. 155.

10. Так, весьма уместной была отсылка к военно- политической ситуации 1918 года, когда большевистское правительство Советской России практически не имело шансов сохранить за собой власть.

11. Сталин И. В. Из выступления в Ставке 5 января 1942 года. Сталин И. В. Cочинения. М.: Издательство «Писатель», 1997. Т. 15. С. 87.

12. Там же. С. 109.

13. Марьямов Г. Кремлевский цензор. Сталин смотрит кино. М.: Конфедерация союзов кинематографистов, «Киноцентр», 1992. С. 115.

14. Кроме Эйзенхауэра, рядом со Сталиным стоит и маршал Жуков — и мы не можем не отметить его импозантный вид в белом кителе с орденскими планками и тремя звездами Героя Советского Союза над ними в сравнении со Сталиным, у которого на кителе — только одна звезда Героя Социалистического Труда.