«Лоскутное одеяло». Год 1975-й
Опубликовано: Катанян В.В. «Лоскутное одеяло» (Про всё) (изд.: — М.; «Вагриус»; 2001 год). Книга «Лоскутное одеяло» составлена из дневниковых записей, которые В. Катанян вел на протяжении всей жизни (начиная с детских лет), — о литературе и кино, политике и повседневной жизни, учебе во ВГИКе и работе на ЦСДФ. Книга была издана 2001 году издательством «Вагриус». Предисловие написал режиссер Эльдар Рязанов.
24 февраля. Премьера в Доме кино фильма-балета "Анна Каренина". Умирающую Маргариту Пилихину, оператора этого фильма, Марлен Хуциев с соратниками на руках внесли в ложу...
Фильм блестяще снят, но чувствуются некоторые постановочные промахи. Например, еще до титров появляется танцующая Плисецкая, чем смазывается эффектное появление героини, которое есть в балете. Или чрезмерное увлечение рапидом. Но это придирки, а в общем — интересно.
Потом сидели у Майи в обществе Веры Кальман — вдовы того самого Кальмана. Она очень смешно рассказывала всякие истории с нею в нашем "Интуристе". Но мне казалось странным сидеть в обществе вдовы Кальмана, это все равно, что сидеть за столом со вдовой... Моцарта. Я понимаю, что разные эпохи, и вообще, но все равно — из тьмы веков.
29 марта. Год уже, как сидит Сережа! За что? Чаще всего он переписывается с Л.Ю. и моим отцом, иногда приходят открытки ко мне на Часовую. Вчера Л.Ю. получила от него открытку:
«18.3.75
Удивительная Лиля Юрьевна и Василий Абгарович!
Как выразить Вам благодарность и восторг за доброту Вашу и нежность. Ваши письма отсылаю в Киев на сохранение. Они похожи на сонеты! Смотрели ли Вы "Зеркало" Тарковского? Думаю, что это праздник!
7 марта, после четырех месяцев, Верховный совет УССР в помиловании отказал!
Смирнов Л.И. 20 февраля затребовал характеристику и состояние здоровья.Состояние — плохое. Начали срочно колоть АТФ и кокарбоксилазу.
Самое страшное в моем состоянии — что мне не верили в период следствия и на суде. Меня перебивали. Это метод моего обвинителя. Думаю, лучшее в моем положении, это дожить до конца срока — 3 года и 9 месяцев. Вероятно, стоило жить, чтобы ощутить в изоляции, во сне, присутствие друзей, их дыхание, их тепло и запахи, хотя бы ананаса!, которого Вы касались.Сергей»
Я переписал ответ Л.Ю.:
«Бесценный наш Сергей Иосифович!
Беспокоимся, беспокоимся.
Что будет дальше?
Почему в Виннице?*
Когда увидимся?
На что надеяться?Смотрели наконец "Зеркало". Все понятно и малоинтересно, и снято посредственно. Но все же не скучала, хотя плохо слышала и стихи Тарковского, и голос Смоктуновского за кадром. Ведь я глуховата. Вася отнесся к картине более терпимо. Ему даже, скорее, понравилось. А Ренато Гуттузо, который был с нами, доволен, что и сняли, и показали такое, и удивлялся на наших зрителей: сказал, что у них через 15 минут половина зала опустела бы.
При всем моем чудесном, доброжелательном отношении к режиссеру — никакого сравнения с "Ивановым детством" и "Рублевым", а уж с Вами — говорить нечего!!
Обнаружили у нас сказки Андерсена в прекрасном немецком издании*. Господи, что же делать!..
Как Ваше здоровье? Берегите себя, если можете. Обнимаем, целуем, ждем.
P.S. Сереженька, крепко целую тебя.
Вася.
Это твоя фиалка. Она регулярно цветет. Л.Ю. ее поливает»**
20 апреля. Поехал с лекциями по Волге. "Артисты в документальном кино". Райкин, Утесов, Шульженко, потрясающая и непостижимая Русланова. Вернулся через две недели. Огромное впечатление произвел на меня мемориал в Ульяновске. Мраморный небоскреб над домиком вождя, и тут же, за углом — утлые избушки с наличниками, водоразборные колонки с ведрами, во дворах деревянные нужники! Вспоминается меткое замечание Коко Шанель:
«Я думала, что сначала всем построят уборные, а уж только потом полетят в космос»
Разве это не про Ульяновск?
12 мая. Снимаю (к 30-ю победы) «Вспоминая военную песню». Интересная беседа с Соловьевым-Седым. Очень волнующая история создания песни "Вставай, страна огромная!", сохранились ноты, документы, участники первого исполнения... Я так хорошо помню, как она зазвучала в первые дни войны!
Ездили снимать на фестиваль военной песни в Новороссийск.
26 июня. Хоть и консервация «Зыкиной», но надо было снять "Поэторию" Щедрина, которая исполняется крайне редко. Вот мое письмо домой из Ленинграда 24 июня 1975.
«...Здесь очень жарко и светло, что мучительно. Всю ночь напролет сплю в темных матерчатых очках, как в самолете. С самого начала все здесь не заладилось. Поместили в номер с незнакомым украинцем, который поднимается в 7 утра, начинает жужжать бритвой, напевая, но не под нос, а громко. Я решил переехать к знакомым, которые меня звали нарасхват. Но только я направился к одним, как в этот день к ним приехали гостить пять немцев (верно, в связи с годовщиной нападения на СССР). Только я хотел откликнуться на другое приглашение, как там заболела старая мама и они не могут уехать на дачу. Я переехал к Фишману, удобная квартира в центре, но сиамский кот всю ночь летает с люстры на шкаф и обратно, как воробей, а в 9 утра хозяин начинает заниматься на виолончели. Звала меня жить В. Козинцева (Валентина Георгиевна Козинцева — вторая жена кинорежиссера Г. Козинцева. - Прим. ред. #МузейЦСДФ], но я постеснялся и ограничился визитом. Вчера был у нее, долго разговаривали, сидя под Шагалом, Леже и Фальком. Валентина Георгиевна рассказала, что когда Козинцев снимал "Дон Кихота", то никак не мог заставить Черкасова в какой-то сцене расплакаться. А потом вдруг Н.К. заплакал совсем в другом месте, и Козинцев сказал тихо Валентине Георгиевне: "Наверно, вспомнил, что переплатил на даче за дрова". Но это так, к слову.
Со съемками "Поэтории" в Зале филармонии тоже все не слава Богу. Мы должны снимать соло Зыкиной — "Матерь Владимирская" — для фильма. Дирекция только что не взашей нас выталкивала, несмотря на договоренность из Москвы. Пыльным мешком по загривку. Еле-еле пустили снимать на репетицию и то после того, как я обещал Темирканову выключить свет по первому его требованию. Левитан, конечно, нагнал уйму света, зажег страшные и громоздкие пятисотки, с которыми еще снимали Веру Холодную с Полонским... Под окном шумел дизель, и вонь бензина доходила до белоснежного зала, но, к счастью, никто не догадывался, что это гадили мы. Мы хотели снять, но Зыкина пела вполголоса, как на именинах у тети Сони. Подмурлыкивала. Никуда это, конечно, не пойдет. А сам концерт, где Люся пела отлично и где Вознесенский читал блестяще, не разрешил снимать Темирканов, как его ни просили Люся, Андрей, Щедрин, Майя, которая приехала с Родионом. Темирканов репетировал мало и не был уверен, что все пройдет хорошо, и не хотел, чтобы это осталось на пленке. Вся наша экспедиция впустую (восемь человек). Едрена мать! (Темиркановская...)»
2 октября. Как будто специально — только объявят концерт Зыкиной в каком-нибудь шикарном зале Москвы, где, ломая сопротивление дирекции, мы со скандалом устанавливаем наши громоздкие людоедские софиты и аппараты, как Люся приносит бюллетень — и все аншлаги и наши планы летят в преисподнюю. Назвать? Зал Чайковского (дважды), "Россия", "Колонный", "Октябрь"... Людмила Георгиевна стала суеверной и не разрешала намечать съемку объявленного концерта, но что нам было делать? Вот в США или в ФРГ у нее не было никаких бюллетеней, а в СССР... (Вспоминаю одного балетного, который жаловался на больное колено - танцевать спектакль нужно было в Чикаго. Николай Фадеечев ему и посоветовал: "А ты приложи к больному месту пять долларов". Помогло.)
Теперь в ее ансамбле появился Виктор Гридин — руководитель оркестра и сам потрясающий баянист. Я могу его слушать, как первоклассного скрипача замерев. Он сменил некоторых музыкантов, и оркестр зазвучал по-другому. Он ушел от семьи к Людмиле Георгиевне, и она расцвела. Красивый человек и замечательный музыкант. Люся любит его дочку, и, когда та приезжает к ним на дачу, я видел, как она с нежностью заботится о ней.
P.S. 1997. Через несколько лет они расстались, он вернулся к семье, но отношения остались дружеские. Потом у него обнаружился рак, он умирал, и Зыкина заботилась о его лечении, помогала его семье. И очень горевала, когда его не стало. Умер он в 1997 году.
18 ноября. По возвращении из Венгрии через несколько дней полетел с группой туристов в США - Мексику. В поездке подружился с Микой Таривердиевым и Мариком Заком. Повидался со своими дядями и тетями в Калифорнии, которых никогда не видел, а уж кузенов там у меня - пруд пруди. Но интереснее были встречи с Зиной Воинофф — сестрой Перы Аташевой, которая хорошо помнит Эйзенштейна, мы с нею много говорили и смотрели фото и книги; встречался с Робертом Джоффри и даже был на его премьере... Словом, вся поездка с фотографиями описана в отдельном альбоме — тут места не хватит.