ФРОНТОВЫЕ КИНООПЕРАТОРЫ. ПОЕЗД ПАМЯТИ – ДОРОГОЙ СЛАВЫ!

Источник: из книги «Прожитое-судьбе наперекор» (изд.: — М. : ООО «Паблис», ООО «Союз кинематографистов России». 2018. — с. 360, с ил.). Материалы предоставлены Е. А. Ульяновой (дочерью А А. Ульянова) 

ФРОНТОВЫЕ КИНООПЕРАТОРЫ

Во Вроцлаве, как теперь в Польше называют бывший древний славянский Бреславль, отметивший в 1980 году свое тысячелетие, присоединенный к Пруссии в 1742 и превращенный в немецкий город-крепость Бреслау, на старинном городском кладбище есть мемориал Советским воинам, погибшим при освобождении города от фашистов. На мраморной доске у основания островерхой стелы, венчающей братскую могилу, перечислены имена советских солдат, сложивших головы в боях за свободу Польши и нашедших покой здесь, в земле польской. Перечислены поименно. Много имен. Солдаты, сержанты, старшины.…Здесь же, но в отдельных могилах захоронены и офицеры. На белых мраморных досках высечены имя, фамилия, воинское звание, род войск. На некоторых есть фотографии. Несколько могил оформлены не белыми досками, а черными. Надписи на них начинаются словами Герой Советского Союза…, а дальше фамилия, имя, воинское звание. И среди этих памятников с черными досками есть один, где нет слов Герой Советского Союза. Написано просто: военный кинокорреспондент Николай Быков. Но, если вы спросите у поляков, что приходят на кладбище на могилы своих близких и нет-нет приносят цветы и к нашему мемориалу, почему у Николая Быкова черная доска, а не белая? Вам ответят, что этот человек, воевал без оружия в руках. Он не мог себя защитить. И все же шел в бой. Чтобы люди знали все о той страшной войне. И за это они, поляки, чтут его, как Героя.

Военный кинокорреспондент Николай Быков (1910 — 1945). Фото предоставлено киноведом, доктором искусствоведения В. И. Фоминым для сайта #МузейЦСДФ.

Фронтовой кинооператор. С первого дня войны, до подписания капитуляции фашистской Германии – 1418 дней на советско-германском фронте и 26 дней боев с Японией в самой гуще событий, на самых важных участках боев, в боевых рядах наших войск находились фронтовые кинооператоры. Снимали все. И отступление 1941 года. И битву за Москву, и блокаду Ленинграда, и оборону Севастополя и Одессы, Сталинградскую битву, и оборону Кавказа, Заполярья, Новороссийска, Керчи. И освобождение городов наших. Орел, Белгород, Харьков, Киев, Смоленск, Минск, Брест, Ужгород. И страшные кадры фашистских зверств в лагерях смерти «Малый Тростянец» и «Освенцим», что были представлены в качестве обвинительных документов на Нюренбергском процессе. И освобождение городов Европы. Бухарест, Будапешт, Прага, Варшава, Вена, Берлин… И Вроцлав, конечно же, тоже.

Их было 258.

Не вернулся каждый пятый.

МИХАИЛ ПОСЕЛЬСКИЙ, КАКИМ Я ЕГО ПОМНЮ

Среди тех, кто вернулся, был и молодой (двадцать шесть лет всего) Михаил Посельский.

Кинематографическая династия Посельских – поистине уникальное явление в истории отечественного кинематографа. Их было пятеро братьев. Еще в 1913 году сбежал из коммерческого училища на кинофабрику Ермольева и вскоре стал работать режиссером второй по старшинству, Яков. Им было снято много игровых короткометражных кинолент. Именно он снимал фильмы о похождениях знаменитой мошенницы Соньки Золотой Ручки. Были и серьезные экранизации по произведениям К. Гамсуна или Г. Сенкевича. К началу 20-х годов в кинематографе работали уже все пять братьев Посельских. Александр – уполномоченный киноорганизации «Узбекгоскино», Борис – заведующий производством студии «Совкино», Семен – администратор в различных кино организациях, а Яков и Иосиф ушли в режиссуру и вскоре стали знаменитыми кинодокументалистами.

Военные кинокорреспонденты Михаил Посельский и Борис Соколов
в действующей армии. 1945 г. Фото из семейного архива Н. Я. Венжер. 

Михаил – сын Якова, продолжил славную династию.

Окончив в начале 1941 года операторский факультет ВГИК, он был направлен на работу на Московскую студию кинохроники. Первым крещением молодого оператора стала работа «снимающим ассистентом» у известного в те годы кинохроникера Николая Лыткина в фильме «День нового мира», ставшим заметным событием в истории отечественного кино.

А потом… началась война.

И Михаил был направлен в действующую армию. Стал фронтовым кинооператором.

Всю войну он провел в самых горячих точках. Снимал бои в Подмосковье, Харьковский котел, битву в Сталинграде, на Курской Дуге, операцию Багратион, Освобождение Польши, Варшавы, взятие Берлина, подписание акта капитуляции Германии, капитуляцию Японии. Кадры, снятые им в фашистских лагерях смерти фигурировали, как документы обвинения на Нюренбергском процессе. Многие фильмы, в съемках которых принимал участие оператор Посельский, были удостоены Сталинских (ныне Государственных) премий. Его коллеги операторы, снимавшие с ним вместе, стали лауреатами и не единожды, а его киношное начальство наградами обходило. Считали, что он молодой, у него все впереди. А когда встал вопрос о присуждении премии за фильм Берлин, его фамилия даже не упоминалась: все были уверены, что он, оператор, снимавший и Московскую битву, и Сталинградскую, и бои на Курской дуге, наверняка уже был лауреатом за эти фильмы.

Вот так прошел Михаил Посельский всю войну, участвовал в самых главных сраженьях. Но не получил ни одного ранения и ни одной премии. Боевые награды, правда, получал. Три ордена и медали. Но их вручали боевые генералы и маршалы, а не киношные «чинуши».

Кончилась война. Фронтовые операторы вернулись на свои студии. Вернулся на Московскую студию кинохроники и Миша Посельский. Ему еще предстояло принять участие в Параде Победы. Как кинооператору. И снять исторические кадры капитуляции Японии на борту американского линкора «Миссури». Принял он участие и в съемках большой документальной кинокартины «День победившей страны», которая стала заключительной частью уникальной кинотрилогии, начатой «Днем нового мира». И продолженной фильмом «Дань войны». Но, в общем, работы было мало. К тому же поползли разговоры, что, дескать, слишком много на студии стало Посельских. Семейственность какая-то (к тому времени вторая жена Якова Посельского, Ирина Венжер, тоже стала режиссером).

И предложили Михаилу Яковлевичу присмотреть работу на одной из периферийных студий. Вакантное место было в Риге. Так в 1948 году осенью появился в секторе хроники Рижской киностудии художественных и хроникальных фильмов кинооператор Михаил Посельский.

25 лет жизни, 25 лет творчества, многие десятки документальных фильмов, сотни сюжетов для кино периодики. В то время мне довелось работать на Рижской студии. Был я бригадиром осветителей, Ассистентом кинооператора, учился в вечерней школе и готовился поступать на операторский факультет ВГИК. Работать с Михаилом Яковлевичем было очень интересно. У него было чему поучиться. Можно сказать, что, почти все латвийские операторы, пришедшие во ВГИК в 50-е годы, прошли азы операторского мастерства на работах Михаила Посельского. Были, конечно, и другие мастера: Вадим Масс, Михаил Шнейдеров, Александр Гриберман, Вальдемар Гайлис.… Но изобразительный почерк Михаила Посельского выделялся неповторимым своеобразием светотеневого решения кадров, композиционных построений, точными ракурсами, внутрикадровой экспрессией. Именно поэтому он так импонировал молодым. Даже во ВГИКе, на лекциях операторского мастерства в кинодокументалистике особо выделялась Рижская операторская школа. И в ней первым назывался Михаил Посельский.

Фильмы самых разных жанров: «Мастера буерного спорта», «Под парусами», «Мечты сбываются», «История одной медали», «Сельские механизаторы», «Рижские вагоностроители», «В оренбургских степях»…Многие десятки удивительных кинозарисовок. О деятелях культуры и науки, о простых рабочих и крестьянах, о достижениях латвийской науки, техники, искусства, спорта…

Латвия оценила творчество Михаила Посельского. Он – заслуженный деятель искусств, лауреат Государственной премии Республики Латвия. Латвия оценила, но не Москва. Московские чиновники от кинематографа вообще очень скупо ценили (и ценят) мастеров операторского искусства, в том числе и фронтовых операторов.

Вспомним, хотя бы, эпопею с «Великой Отечественной». С каким трудом Союз кинематографистов «пробивал» присвоение Почетных званий заслуженных деятелей искусств России кинематографистам, чье творчество позволило всем людям планеты узнать всю правду о Величайшей из всех войн современности. О которой на Западе почти ничего не знают. Ведь недаром в Америке фильм был назван – «Неизвестная война». Но некоторым фронтовым операторам звание «заслуженный деятель искусств России» так и не присвоили. В том числе и Михаилу Посельскому. Мотивируя тем, что он уже удостоен этого звания в Латвии.

25 лет в жизни человека – срок немалый. В Риге у Михаила Яковлевича было все. И хорошая квартира, и дача, и слава. Но Посельский мечтал вернуться в Москву, и, наконец, ему это удалось. В начале семидесятых. Кинорежиссер и кинооператор высших категорий, заслуженный деятель искусств, он становится рядовым оператором документальной студии Т/О «Экран» на ЦТ, и любая девчонка-редактор могла командовать ему, что снимать и как. Но класс – есть класс! Все чаще руководство «Экрана» предлагало ему работу не на дежурных новостных сюжетах, а съемки фильмов, во многих из которых он выступает и как режиссер. И здесь работы М. Посельского отличает изящество изобразительного ряда, особое, присущее ему одному, бережное отношение к героям своих кино новелл. Со многими из которых он сохранил дружеские отношения на долгие годы.

Кинооператоры, участники Великой Отечественной войны — Михаил Посельский, Борис Соколов, Александр Ульянов на ступеньках Собор Казанской иконы Божией Матери на Красной площади в Москве. 2000 - 2005 гг. Фото из семейного архива Н. Я. Венжер. 

Шли годы. И все чаще стали напоминать о себе дни, когда вместе с другими фронтовыми операторами, Михаил Яковлевич Посельский, «с «лейкой» и блокнотом, «Аймо» и пулеметом первым врывался в города». Стало сдавать сердечко. Отказывать ноги.

И вот его не стало. Он ушел. Остались только многие тысячи метров снятой им киноленты. Его фильмы, которые останутся навсегда.

МИША ШНЕЙДЕРОВ

Моим соседом по коммунальной квартире в Риге одно время был Михаил Абрамович Шнейдеров, знаменитый фронтовой кинооператор, получивший Сталинскую премию за съемки фильма «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой». Надо сказать, что фронтовым оператором он стал не сразу. Будучи призванным, в армию, в первые дни войны, он попал в саперные войска. Был рядовым понтонером. В июле 1941-го, воины его части налаживали понтонный мост через Днепр, в районе Могилева. И в течение всех дней обороны неоднократно восстанавливали переправу, под непрерывным обстрелом вражеской артиллерии и авиационными бомбежками. Работу понтонеров приехала снимать группа фронтовой кинохроники. И кто-то из них узнал в одном из саперов, своего товарища-кинооператора. Доложили в политотдел Армии (или фронта?). И поступила команда об отзыве рядового-понтонера М. Шнейдерова в распоряжение фронтовой киногруппы. Как и большинству фронтовых кинооператоров, повесили ему в петлицы по одной шпале, чтобы иметь возможность общаться с командирами частей. И отправили в киногруппу Западного фронта. Материалы, снятые этой группой, и стали основой фильма, принесшего советскому кинематографу первого американского Оскара (1943 г.). Потом ему довелось снимать многие эпизоды на разных фронтах Великой Отечественной. Это он снимал в 1943 году в танке в тот момент, когда в башню машины попал термитный снаряд. Танкисты вытащили его из горящей «тридцать четверки». Этот бой на всю жизнь оставил на его лице отметину от ожога. Но самыми знаменитыми кадрами военного кино-корреспондента Миши Шнейдерова стали съемки водружения флага над Рейхстагом. Причем, разведчики, лейтенант Алексей Берест, сержанты Михаил Егоров и Мелитон Кантария за это были удостоены Звезд Героя, а находившийся с ними на крыше кинооператор получил только орден Красного Знамени.

Да, всем известно, что кадры водружения знамени, облетевшие все хроники мира, были сняты на несколько часов позже самого факта. Но тогда, ночью, когда разведчики со знаменем впервые выбрались на крышу Рейхстага, кинооператор Михаил Шнейдеров был с ними. Снимать вот только было нельзя – чувствительность кинопленки не позволяла. И поэтому по просьбе оператора, Егоров и Кантария повторили момент водружения специально «для кино», когда рассвело. Но все это время они оставались там, на крыше, вместе. И награду заслужили одинаково. Правда, он нигде и никогда не высказывал по этому поводу недоумения, (ведь знаменитую речь И.В. Сталина на параде сорок первого года тоже сняли на другой день; все это знают, и никого это не смущает. И фильм о Московской битве не стал от того менее значимым ни с исторической точки зрения, ни с художественной). И все же, видимо, кому-то из «киношного» начальства в Москве обгорелая физиономия Шнейдерова напоминала о кое-какой несправедливости по отношению к тем, кто «с лейкой и блокнотом, «Аймо» и пулеметом первыми врывались в города». И Миша был отправлен из Москвы в Ригу. «Для укрепления профессиональных кинематографических кадров Союзной Республики». А на самом деле – в ссылку, с глаз долой. Среди московских хроникеров и так евреев хватало. Не бравших Рейхстаг. Так и оказался Миша Шнейдеров в Риге, в ведомственной квартире, в одной из комнат которой проживал и я.

Шнейдеров Михаил Абрамович (1915 — 1985).
Фото предоставлено И. М. Шнейдеровым для сайта #МузейЦСДФ.

Комнаты наши разделяла тонкая некапитальная стенка. И обогревались они одной печкой – голландкой. Причем топка находилась в комнате Шнейдеровых. А поскольку у них в то время был маленький ребенок, они топили так, что у меня в самые холодные месяцы зимы, несмотря на не заклеенное окно, температура в комнате не опускалась ниже +29 градусов. Мне оставалось лишь помогать при покупке и доставке дров.

Миша был очень интересным человеком. Образованным, интеллигентным, контактным. Он был прекрасным собеседником, в чем я убедился во время наших многочисленных совместных командировок по Латвии.

И кадры кинохроники, снятые кинорежиссером и кинооператором Михаилом Шнейдеровым за многие годы работы на Рижской студии останутся навсегда в фондах латвийского кинематографа, как исторически достоверный материал жизни страны в те годы. Ибо ни в одном из этих материалов нет фальши. Как не было ее никогда и в самом авторе, их снявшем.

ЗЯМА ФЕЛЬДМАН

Кинооператор Зяма (Зиновий Львович Фельдман) появился в Риге весной 1953 года. После длительного отлучения от кинематографа. В конце сороковых и в начале пятидесятых годов на экранах страны появились цветные парадно – отчетные фильмы о Республиках СССР, об отдельных регионах, чей статус выходил за рамки одной области. Так были сделаны «Советская Грузия», «Советская Латвия», «Советская Башкирия», «Советское Поволжье», «Советский Урал»...

Большинство из них делались на ЦСДФ, но некоторые снимались и на периферийных студиях. Все картины снимались по схожей схеме и должны были показать преимущество социалистической системы над капитализмом. В каждой из них воспевались необъятные колхозные и совхозные поля с богатыми урожаями, современные металлургические и машиностроительные гиганты, стахановцы, рационализаторы, чуткие партийные руководители. В каждом фильме обязательно наличествовала партийная конференция, собрание, коллективная читка газеты «Правда» или очередного Постановления ЦК, открытие очередного памятника Ленину или монумента «Великому Сталину».

Фильмы эти обязательно удостаивались Сталинских премий, поэтому многие творческие работники ЦСДФ ходили увешанные тремя, четырьмя и даже более, лауреатскими значками. Была даже какая-то последовательность в распределении: если над картиной работали творцы, получившие в прошлом году премию первой степени, то в следующем – они удостаивались степени второй или третьей и т. д.

Режиссер Лидия Ильинична Степанова была пятикратной лауреаткой. Но премии ее были первой и третьей степеней. А вот степени второй у нее не было. Поэтому, работая над фильмом «Советская Кубань», она и главные операторы Зиновий Фельдман и Аркадий Шафран готовили в своих костюмах «дырки» для Сталинской премии второй степени. Кинооператор Михаил Глидер, ставший известным еще в годы войны как летописец знаменитого Ковпаковского рейда по немецким тылам на Украине и в Карпатах, снявший несколько эпизодов к фильму, тоже не имел премии второй степени. Но полезного метража его материала нехватало, чтобы быть в титрах фильма. И он уговорил Степанову и операторов, чтобы его включили в титры, клятвенно пообещав вернуть денежное вознаграждение, причитающееся к лауреатскому значку. Ничто не предвещало надвигающейся трагедии.

Дело в том, что все картины перед выходом на экран в обязательном порядке просматривались Сталиным. Постольку-поскольку «Советская Кубань» была сделана в духе всех фильмов такого плана, Иван Григорьевич Большаков, бывший в то время Министром кинематографии, совершенно спокойно привез копию на «Ближнюю дачу». Тут-то и произошла катастрофа.

Не знаю, какая «вожжа под хвост попала» Великому и Мудрому: лента была ничуть не хуже и не лучше полутора десятка аналогичных, которые он просмотрел, если не с «чувством глубокого удовлетворения», то вполне доброжелательно. А тут вдруг, не досмотрев картину до конца, встал и ушел, кинув через плечо примерно такую фразу: «Картина лживая, снята прохвостами, коим не место в советской кинематографии».

И все! Все, кто работал над этой картиной: сценарист В. Капитановский, режиссер Л. Степанова, операторы-фронтовики З. Фельдман, А. Шафран и М. Глидер, и другие работники творческой группы, были немедленно уволены со студии с «волчьим билетом», т.е., с формулировкой «отказано в доверии», что означало, что ни одно учреждение или предприятие на территории Советского Союза на работу их не примет.

И до самой смерти И. В. Сталина они вынуждены были перебиваться на полулегальном положении. Не знаю, как остальные, а Зяма Фельдман в течение всего этого времени нелегально работал по ночам лаборантом в фотоателье по нарядам, выписанным на чужое имя.

А за Михаила Глидера вступился легендарный Ковпак, которому удалось уговорить «Хозяина», что фамилия Глидера в титры попала случайно. И тому вышло послабление: понизили в категории, но на студии оставили.

После смерти Сталина «репрессированные» постепенно вернулись в кинематограф. Но и тут «чинуши» от кино подстраховались: их всех послали на периферию. Вот так и оказался фронтовой оператор, кавалер многих боевых наград, лауреат Госпремий Зиновий Львович Фельдман на Рижской киностудии. И снял там удивительно поэтическую киноленту «По Даугаве».

Именно там мы и познакомились. И с тех пор, до самых последних дней незабвенного Зямы Фельдмана, нас связывала сердечная дружба. Я работал тогда на его картине бригадиром осветителей и готовился поступать во ВГИК. Зиновий Львович, узнав о моей мечте стать кинооператором, как только мог, отговаривал меня от этого шага, опасаясь, как бы я со своей биографией не удостоился той же участи, что и он.

Вернувшись в Москву, Фельдман, как и его товарищи по несчастью, Аркадий Шафран, Владимир Капитановский, Лидия Степанова, оказался на студии «Моснаучфильм». Это была как бы «почетная ссылка» – и в Москве, и не на центральной студии (Моснаучфильм была студией республиканского подчинения). В 1958 году он вместе с Романом Карменом снимает первый (а, по-моему, и единственный) панорамный фильм «Широка страна моя…». С Карменом они дружили еще с фронтовых времен. Во времена опалы Роман Лазаревич старался всячески помочь своему фронтовому другу. Это его приятели-фотокорреспонденты и устроили Фельдмана (нелегально) в фотолабораторию, где он в течение многих месяцев по ночам печатал фотографии, тем самым как-то зарабатывая на жизнь. Предполагалось, что после этой картины Зяма Фельдман снова станет работать на ЦСДФ. Но не тут-то было. Чиновники кинокомитета встали стеной на защиту своего реноме. И даже авторитет Романа Кармена не смог эту стену пробить. Так и остался Зиновий Львович на студии научно-популярных фильмов до конца дней своих. А так как по своему таланту, профессионализму и эрудиции был на голову выше многих режиссеров, он вскоре стал работать автором-оператором в студийной периодике. Его сюжеты в киножурналах отличались интересным изобразительным решением, глубоким проникновением в тему, поэтичностью. Хотя казалось – какая поэтика может быть у фрезерного станка? А вот он находил.

Он очень любил снимать очерки об изобретателях, ученых. Именно ему мы обязаны тем, что в научной кино летописи остались навечно портреты академика Б. Патона, А. Прохорова, Г. Флерова и многих других.

Когда создавалась киноэпопея «Великая Отечественная», многие эпизоды которой были сняты фронтовым оператором Зиновием Фельдманом, встал вопрос о присвоении ему, наряду с другими фронтовыми операторами, звания «Заслуженного деятеля искусств России». И многократно чиновники Госкино и партийные функционеры разного уровня вымарывали его фамилию из списков. И лишь после многочисленных обращений Секретариата Союза кинематографистов, Совета ветеранов СК СССР, других общественных организаций, лед тронулся, и бюрократическая машина со скрипом провернулась в нужном направлении. Но когда, наконец, все визы были получены, и бумага о присвоении высокого звания была подписана, вручать грамоту и Почетный знак было уже некому. Зиновия Львовича не стало…

АНАТОЛИЙ КОЛОШИН

Анатолий Александрович Колошин окончил операторский факультет ВГИК в канун Великой Отечественной войны. Еще не приступив к работе на киностудии «Мосфильм», куда был распределен по окончании института, он был откомандирован в распоряжение Главного Политического управления Красной Армии. Там был создан отдел кинопропаганды, в который входили фронтовые киногруппы из операторов, не числящихся в штате Московской студии кинохроники. В этих группах снимали операторы студий художественных фильмов и периферийных студий хроники. Там были Евгений Андриканис, уже известный оператор, снявший с режиссером Александром Мачеретом фильм «Болотные солдаты» и знаменитую «Машеньку» (автор сценария Евгений Габрилович, режиссер Юлий Райзман, Игорь Гелейн, Константин Бровин, Ефим Учитель, Сергей Урусевский…

В фронтовых кинохрониках, входивших отдельными сюжетами в еженедельный «Союзкиножурнал» – Курская битва, освобождение Смоленска, оборона Мурманска и многие другие операции наших войск – немало киноэпизодов, снятых фронтовым оператором Анатолием Колошиным. За мужество, проявленное при съемках в боевой обстановке, был неоднократно награжден орденами и медалями.

После войны А. Колошин вернулся в игровой кинематограф. Он участвовал в съемках фильмов «Третий удар», «Молодая гвардия». Но документальное кино, в котором он пережил все этапы Великой Отечественной, уже вошло в его душу, и он в 1950 году приходит на Центральную студию документальных фильмов. В документалистике он работал преимущественно в области международной кинопублицистики. Он создатель фильмов «Тени над Родиной» (1954), «На улицах Вены»(1957), «За рампой Америка»(1961) «Мексика, которую мы любим»(1962), «Береги этот вечный снег» (1981) и многих других кинолент. Он лауреат многочисленных премий, Народный артист СССР (1981).

Последние годы жизни был кино корреспондентом ЦСДФ и ЦТ в Японии. Это ему мы обязаны прекрасными кинорепортажами из «Страны восходящего Солнца», что шли по ЦТ в 80-е – 90-е годы ушедшего ХХ века.

АРКАДИЙ ЛЕВИТАН

К киногруппе Южного фронта московский кинохроникер Аркадий Левитан присоединился летом 1942 года. Руководил группой известный уже к тому времени по съемкам челюскинской эпопеи документалист Марк Трояновский. Это было трудное время. Армия наша отступала. Фашисты имели явное преимущество. Снимать на дорогах скопления наших отступающих войск не поднималась рука. К тому же съемки вызывали подозрение у «особистов». Начинались тщательные проверки документов, вопросы…

А Москва требовала материал для очередного киножурнала. И они честно снимали. Снимали бои на улицах Ростов – на Дону, снимали возвращения разведчиков из поиска под Сальском. Снимали бои на рубежах Кубани и Терека. Снимали, снимали, снимали…Во время боя, неподалеку от Краснодара – первое ранение. Правда, легкое, задеты мягкие ткани левой руки... Но камеру держать больно. Пришлось отложить съемки на несколько дней.

Предположительно фото снято во время Керченского десанта. 1943 г. Кинооператор Аркадий Левитан сидит в автомобиле (второй слева). Фото из архива А. Задикяна.

А потом были съемки боев на Северном Кавказе. Сначала оборона, отступление, затем – контрнаступление. И так день за днем, метр снятой пленки за метром, кассета за кассетой. Из этих метров, из этих кассет создавались сюжеты для Союзкиножурнала, затем они вошли в фильм «Битва за Кавказ». А Левитан и его товарищи продолжали снимать: оборона Новоросийска, Малая Земля, Керченский десант. И везде рядом с солдатами первых цепей можно было встретить фронтовых Аркадия Левитана…16 сентября 1943 года все они снимали штурм и освобождение Новороссийска.

Фронтовой оператор Илья Аронс в своих воспоминаниях о тех днях пишет:

«У разрушенного вокзала, как заранее и договорились, встретились кинооператоры Северо-Кавказского фронта А. Левитан, Д. Каспий, А. Каиров и другие… Любопытная была картина – все операторы, в том числе и я, примостившись на развалинах, засунув руки в перезарядные мешки, перематывали с кассет отснятую пленку. А на фронтовом аэродроме ждал специальный самолет, который доставил в Москву материал, снятый еще об одной победной операции нашей Армии».

А через несколько дней в «Союзкиножурнале № 61» (режиссер И. Сеткина) был помещен кинорепортаж о взятии Новороссийска.

ПОЕЗД ПАМЯТИ – ДОРОГОЙ СЛАВЫ!

22 апреля 2010 года от перрона Белорусского вокзала столицы. отправился необычный поезд. Комитет Общественных связей Правительства Москвы, готовясь к встрече 65-летнего юбилея Великой победы советского народа над фашистской Германией в Великой Отечественной войне 1941 – 45 г.г. организовал специальный поезд памяти по маршруту: Москва – Вязьма – Смоленск – Орша – Минск – Брест – Москва.

В числе пассажиров поезда – большая группа ветеранов Великой Отечественной, кто принимал непосредственное участие в боях с фашистами именно в тех местах, где проходил маршрут поезда памяти. И в первые месяцы войны, когда мы отступали, и в партизанских соединениях Белоруссии, Смоленщины, в рельсовой войне в глубоком тылу врага, и, конечно, в знаменитой операции «Багратион». И вместе с ними 300 московских ребят. Школьники, воспитанники кадетских корпусов, учащиеся военно-музыкального училища.

По местам самых ожесточенных сражений, в которых в 1941 году Красная Армия, сдерживая превосходящие силы гитлеровских войск, развеяла миф о непобедимости фашистской Германии. На каждом из этих рубежей, таяла уверенность фашистских генералов, в «блицкриг». И, хотя они, продолжали, несмотря на огромные потери, продвигаться вглубь нашей страны, продвижение это становилось все медленнее, пока вовсе не остановилось на ближних подступах к Москве.

Героическое сопротивление частей Красной Армии при обороне Смоленска, на подступах к Вязьме, позволили нашему Командованию перегруппировать силы, чтобы в кровопролитнейших боях, сначала, отстоять Москву, а затем мощным контрударом, отбросить врага от нашей столицы, положив тем самым начало разгрома немецко-фашистского Рейха.

Это было начало!

Были потом и Сталинградская битва, и Курская дуга, и Корсунь-Шевченковское сражение, и многие другие. Но враг, впервые, вступил на нашу землю в Бресте, дошел до Москвы, и, в Бресте же, в июле 1944 года, был с нее изгнан. Поэтому, маршрут поезда – от Москвы до Бреста!

Первая остановка – Вязьма

Город, которому в этом году указом Президента, присвоено Почетное звание «Город воинской славы». На привокзальной площади у вставшего на вечную стоянку знаменитого паровоза серии «Э», москвичей встречали местные ветераны ВОВ, школьники, участники молодежных патриотических движений, местного отделения партии «Единая Россия», члены поисковых отрядов, что восстанавливают имена советских воинов, безвестно пропавших на полях сражений.

Митинг, теплые объятия ветеранов. Цветы к памятнику воинам, погибшим при обороне и освобождении Вязьмы.

По поручению мэра Москвы, Комитета общественных связей Правительства Москвы, руководитель Поезда памяти, Борис Адохин вручил вяземчанам копию знамени Победы, которое было водружено в ночь на 1 мая 1945 года над Рейхстагом советскими разведчиками, сержантами Михаилом Егоровым и Мелитоном Кантария. Само знамя навечно хранится в музее Вооруженных Сил России, в Москве.

Следующая остановка поезда город-герой Смоленск

На автобусах всю московскую делегацию везут в центр города, где у кремлевской стены, рядом с вечным огнем, находится некрополь защитников Смоленска, героев – смолян. Здесь же установлены памятные знаки всех городов-героев, возле каждого из которых помещена капсула с землей, привезенных из этих городов, с мест братских захоронений.

И опять, братание с местными ветеранами, знакомство и фотографии на память, со школьниками, и московскими и смоленскими. Выступление ветеранов, и смолян и москвичей, участников Смоленской битвы, возложение цветов к вечному огню, к памятнику знаменитому знаменосцу Победы, Михаилу Егорову. Ратный подвиг которого начинался в партизанском отряде Бати, в лесах смоленщины и завершился на крыше Рейхстага.

И здесь, московская делегация вручила смолянам, на вечное хранение, копию знамени Победы.

А затем – Орша, первый на пути город братской Беларуси

Несмотря на поздний час, а прибыли мы туда около 23 часов по местному времени, то есть около полуночи, и почти нулевую температуру, на перроне собралось много местных жителей. Ветераны, руководители местных органов власти, молодежь, школьники старших классов. Блестящий концерт силами местной самодеятельности перемежался с выступлениями должностных лиц. Горячий чай, прямо во время концерта. Объятия, ностальгия по стране, в которой мы жили единой семьей. Один из местных ветеранов с партизанской медалью на телогрейке поднес яблочко, Нине Михайловне Данилкович, разведчице в/ч № 9903, командир которой А.К. Спрогис провожал на последнее задание Зою Космодемьянскую.

Вручение копии знамени Победы. Цветы к памятнику Константину Заслонову, легендарному партизану и подпольщику, Герою Советского Союза. Жаль только, что все это действо происходило в темное время суток, и фотографий митинга сделать не удалось.

Лишь на обратном пути, ранним утром удалось снять памятник К. Заслонову и здание вокзал в Орше.

Минск – столица Беларуси

В Минске встречи особой не было. День был рабочий. И для ветеранов, и для школьников хозяева, городской совет ветеранов Великой Отечественной, устроили экскурсию по городу, почти полностью уничтоженному фашистами в первые дни войны и возникшему, как Феникс из пепла в послевоенные годы. К восстановлению которого приложили руки представители всех республик Советского Союза. Сегодняшний Минск, современный европейский город с развитой инфраструктурой, хорошо организованным транспортом. Люди на улицах очень приветливы. Много улыбающихся лиц.

К сожалению, в Минске я не столько снимал, сколько снимался. Дело в том, что здесь застала меня война. Здесь, в Минской области мне довелось почти два года воевать с фашистами и их приспешниками в партизанском отряде. Здесь живут люди, которым я обязан жизнью. Когда меня раненого партизаны были вынуждены оставить в деревне у местных жителей, эта семья, в течение почти трех месяцев, прятала меня, рискуя жизнью собственных детей, а их было семеро, и лечила и вылечила. Тем волнительней для меня была встреча со старшей из сестер Ванькевичей, Анной Софроновной Ковгановой. И меня с ней сфотографировали. И я не мог не сделать ее портрета.

А потом была Хатынь

И мне как очевидцу событий, аналогичных трагедии Хатыни, нельзя было не рассказать ребятам о трагедии Хатыни и других белорусских деревень. Рассказать, чтобы они узнали об этой трагедии от человека, который видел все глазами их сверстника. Ибо я в то время был в том возрасте, что и многие из ребят, участвующих в поездке.

А потом был Брест

Брестская крепость. О впечатлениях от посещения этого, на мой взгляд, священного места, рассказать невозможно. Это нужно видеть.

Александр Ульянов с дочерью Еленой (слева на фото) во время посещения Брестской крепости. Источник фото: пресональная станица е. А. Ульяновой в ВКонтакте.