ВОЗВРАЩЕНИЕ

Из книги «Одиссея разведчика: Польша — США — Китай — ГУЛАГ».

14.10.2022

Из книги М. М. Король (дочери М. Д. Короля) «Одиссея разведчика: Польша — США — Китай — ГУЛАГ» : (по рассказам, письмам и дневникам М. Д. Короля). — 251 с. : 10 л. (изд.: — М. : Изд-во Российского о-ва медиков-литераторов). Фото («Общественное достояние»): М. Король. Китай, 1937 год. солдат первой мировой войны, Георгиевский кавалер, и - крупный работник советского кино; разведчик, выполняющий особое задание в Польше и в США, - затем, естественно, узник Карлага.

Король Михаил Давыдович (01 января 1890, мест. Макаров, Киевского уезда (ныне Украина) — 01 декабря 1959, Москва) — участник Первой мировой войны; Георгиевский кавалер; бригадный комиссар (17.03.1936); советский разведчик, выполняющий особые задания в Польше и США; организатор кинопроизводства (1930 — 1934), редактор Центральной студии кинохроники с 1938 по 1944 год. Член РКП(б) с 1922 года.

Король М. Д. был арестован 11 августа 1944 года. После своего освобождения в 1949 году руководил художественной самодеятельностью в клубе спецпоселения в селе Явленка Северо-Казахстанской области

3 июня 1950 года был вновь арестован; 14 августа 1950 года приговорён к десяти годам исправительно-трудовых лагерей.

После реабилитации в январе 1956 года вернулся в Москву. Персональный пенсионер.

1955 год.

Наконец, дело дошло до реабилитации отца. Как она проходила?

В КГБ СССР для дачи повторных показаний вызывались сотрудники студии документальных фильмов: Смирницкий, Варламов, Караваев, Синявский и другие.

Их первичные показания за 1944-1945гг. из дела, которое я получила для ознакомления много лет спустя, были изъяты. Однако, мне не трудно было "вычислить" клеветников.

* * *

Протоколы допросов

БОЙКОВ ВЛАДИМИР АЛЕКСЕЕВИЧ[Николаевич], 1907 г/р.:

Я точно не помню, какие давал показания, но, кроме положительных отзывов о некоторых бытовых условиях жизни в США (в чем конкретно заключались положительные отзывы — не помню), за исключением того, что в США имеются дорогие, хорошие "русские бани". Антисоветских разговоров я от Короля не слышал.

ФРАТКИН[Фрадкин] ГЕРМАН ЕФИМОВИЧ — от.[ветственный] редактор студии научно-популярных фильмов. Отзывы самые положительные.

КИСЕЛЕВ ФЕДОР ИВАНОВИЧ, 1905 г/р., кинорежиссер:

Знал я его только по работе с конца 1941 года по февраль 1942 года. Из разговоров у меня сложилось мнение, что он настроен скептически, ввиду того, что в прошлом занимал хорошие должности. Его выступления на партсобраниях были политически выдержаны.

СИНЯВСКИЙ АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ:

Антисоветских высказываний не слышал, но в 1942 году давал хорошие отзывы об экономике США. В победе над Германией он возлагал большие надежды на США. США считал могущественной державой. Я, как секретарь парторганизации, разъяснял Королю, что в победе над Германией мы - советские люди - должны в первую очередь положиться на свои силы, а не на США.

Кроме того, будучи в Куйбышеве, я был вызван в Райвоенкомат, где решался вопрос о мобилизации девушек в Советскую армию. Я предложил любимую свою дочь, а также - дочь Короля М.Д., Майю, и ряд других девушек. Когда об этом узнал Король, то он был возмущен этим и говорил, как я мог предложить и согласиться на мобилизацию ЕГО дочери и МОЕЙ, называя меня при этом фанатиком.*

У меня в тот период сложилось нехорошее мнение о Короле, так как он очень странно говорил о нашей победе, видимо, желая, чтобы ее заслужили не ОН и его близкие родственники.

ВЕНЖЕР ИРИНА ВЛАДИМИРОВНА, 1903 г/р. — вдова Посельского Якова Михайловича, умершего в 1951 году:

В студии ходили слухи, что Король был арестован из-за жены. Я Короля знаю с тридцатых годов (дает положительную характеристику), его жену встречала раза два-три.

СМИРНИЦКИЙ ГЕОРГИЙ ИВАНОВИЧ — сценарист. В 1926 году Смирницкий арестовывался за хозяйственные нарушения — оправдан. В 1934 году арестован ОГПУ и освобожден через двадцать дней.

Король не скрывал приятных воспоминаний о США. В разговорах со мной критически относился к сообщениям в нашей печати о некоторых фактах героизма советских воинов, что, якобы, преувеличено.

Когда вернулся из-за границы, Король боялся, что его могут арестовать, что кругом него были арестованы многие работники.

ВАРЛАМОВ ЛЕОНИД ВАСИЛЬЕВИЧ, 1907 г/р., кинорежиссер:

Ходили слухи, что Король арестован из-за жены. Дает положительные отзывы о личности М.Д.

КАРАВАЕВ ДАВИД МИХАЙЛОВИЧ 1898 г/р., русский:

По слухам был арестован за связь с руководителями еврейского театра. Положительно отзывался о технике США (разговоры чисто информационные).

Меня лично удивляло то, что Короля удерживала должность редактора, хотя в прошлом он был крупным работником в кинематографии.

— Следствию известно, что у Вас с Королем были частые споры.

— Они были вызваны производственными вопросами.

— Вы знаете Миронову Агнессу — жену Короля?

— Да, мы жили в одной комнате около года. Знаю довольно плохо. За что жену Короля арестовали — не знаю. Король, будучи на следствии, якобы, обвинял меня в своем аресте. Должен отметить, что я к его аресту никакого отношения не имею.

ВАКС ЛЕВ АРНОЛЬДОВИЧ — секретарь Деп. Верховного Совета (ранее работал на студии документальных фильмов).

— Как Вы можете охарактеризовать Короля с политической точки зрения?

— Король мне не совсем нравился, так как я считал его ленивым работником, "барином". Чувствовалось, что, выполняя служебные обязанности, он, якобы, делал какое-то одолжение. Помню разговор с ним о роли личности в истории. Я написал книгу "Семен Межинский" об артисте, создавшем образ профессора Мамлока в фильме. Король считал, что артист должен воплотить исключительно свои индивидуальные черты, чувства... Данное утверждение мне не понравилось.

Знаю, что он был в близких отношениях с Поповым Всеволодом Михайловичем. Они часто разговаривали на религиозные темы.


Выписка из протокола ОСО 24/III — 1945г.:

За принадлежность к контрреволюционной организации и антисоветскую агитацию заключить сроком на пять лет в ИТЛ Короля М.Д. (Брушенкевич А.Д.), считая срок с августа 1944 года.

В 1950 году Король М.Д. осужден вторично. Отбывал наказание в Песчаном лагере, отд. 9, г. Караганда, п/о Спасск, П/я 4Т9/9-"Е".

С 1954 года в деле имеется множество заявлений в различные инстанции от дочерей, заявление Короля М.Д., адресованное Генеральному Прокурору СССР.

Дело № 0183711

МИРОНОВА АГНЕССА ИВАНОВНА

Основанием к аресту послужили неконкретные высказывания Глазкова А.А. и Глазковой Е.М. об антисоветских высказываниях Мироновой пораженческого характера.

В процессе следствия Миронова в разговорах с Глазковой действительно заявляла, что органы НКВД арестовывают невинных людей и 16/Х-1941 года, поддавшись панике, высказывала пораженческие настроения.

Осуждена ОСО 16/1-43 года к восьми годам ИТЛ. Никаких показаний об антисоветской деятельности Короля М.Д. Миронова не дала.

25/VIII-1955 года.

БИНЕВИЧ АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ, 1894 г/р. — реабилитирован. От своих прежних показаний отказался.

31/VII-1955 года.

* * *

А в том же 1955 году отец писал мне из лагеря:

"Кто был тот человек, который написал на листке бумаги, что я — участник контрреволюционной организации? Он знал, подлец, что лжет, но так лгать ему было выгодно. Кто были те, кто подписал эту гнусность? Не допускаю, что эти люди стремились к коммунизму. Они были мерзавцами, распоясавшимися бандитами, переставшими чего-либо бояться".

* * *

Возвращение

10 января 1956 года

Агнессе

Моя милая Агочка!

Я еду в Москву! Мне сообщили определение Верховного Суда, что дело пересмотрено за отсутствием доказательств обвинения. Мне выдают паспорт. Уже сфотографировали.

Я ждал отправки в Явленку под конвоем и — вдруг такой поворот!

... Через неделю собираюсь обнять тебя, моя любимая, и больше не расставаться с тобой! Я верю, что мы начнем сызнова жить и обеспечим себя.

Но чтобы сильно не предаваться радости, я сдерживаю себя и жду новых осложнений и изменений.

По-видимому, чтобы я крепко понял, где прожил столько лет, блатные вчера собрались сжечь клуб. Пришлось вызвать отряд автоматчиков. Это эмблема. И все же, что бы ни случилось, я скоро обниму тебя, кончатся твои квартирные страдания. Я возьму тебя под опеку, а ты - меня. Верю, что пришел конец нашим мучениям...

* * *

10 января. Бруше.

Мне сказали, что я могу ехать в Москву! Таким образом, твоя адвокатская деятельность кончилась. Также кончилась многолетняя забота о посылках и деньгах для меня. Я реабилитирован по первому делу и буду получать пенсию. Опека отпала. Так мне оказали. Я опять стал взрослым человеком.

Телеграммы не посылал по двум причинам: первая - из Спасска телеграммы идут на волах в Караганду, и ты бы ее получила после авиаписьма. А вторая причина - я все еще не верю, что еду к вам, хотя уже не сплю и мечтаю о встрече.

За час до прибытия определения Верховного Суда меня готовили отправить, как говорили, в дом инвалидов, а на самом деле - в мою Явленку. Обратно в ссылку, под конвоем, и вдруг - такой поворот!

Но я не хочу принимать на веру. Когда буду в вагоне, я все еще буду ждать: "как бы чего не вышло".

Меня долго держали в таком футляре, что не веришь в изменения. Но справка у меня в кармане. И - я еду к вам! Через неделю я вас обниму и думаю расцеловать вас не чернилами на бумаге. До свидания. Твой папа.

* * *

12 января. Бруше.

...Теперь тебе не надо будет указывать в анкете, что отец у тебя заключенный, Верховный Суд снял с меня это звание, признав, что доказательств моей преступности нет. На руках у меня справка за подписью зам. пред. Верховного Суда, что я зря сидел. С этой справкой добьюсь чего надо.

Заметь, Бруша, что только первая реабилитация так изменила все. Что же будет со второй? Но ты не ходи и не беспокой.

... Сижу в Караганде у моего друга - врача. Хорошо выспался после трех недель замерзания в своем бараке. Сплю в чистой постели, раздевшись, в теплой комнате. Меня здесь откармливают... Завтра пойду на городскую станцию доставать билет.

Меня уговаривают погостить у них недельки две, но об этом не может быть и речи. Нас теперь отделяет только неделя...

* * *

Отец был реабилитирован и приехал в Москву 19 января 1956 года.

На вокзале его встречали мы с Брушей, наши дети, Агнесса, многочисленные родственники.

Несколько дней он с женой жили в моей семье, а затем поселились в коммунальной квартире, где я была прописана.

Ходатайства папы в Министерство Обороны, лишившее его отдельной кооперативной квартиры с выплаченным паем, казались чиновникам необоснованными, и они "отфутболивали" его в Моссовет. А там — поставили на очередь, которую надо было ждать несколько лет. Папа знал, что не доживет до отдельной квартиры, махнул рукой и начал обстраиваться. Его восстановили в партии, назначили персональную пенсию республиканского значения в сумме 100 рублей. Агнесса работала медсестрой, а папа подрабатывал литературным трудом: редактировал воспоминания военачальников, писал сценарии для научно-технических фильмов и одновременно — книгу о Михаиле Васильевиче Фрунзе, которого считал великим мучеником и великим полководцем. Книга вышла уже после смерти отца, но его имени среди четырех авторов не было — он работал, как "литературный негр". А в свободное время вел дневниковые записи.

Вот некоторые отрывки из них:

Из дневников

18 января 1959 года

Завтра три года, как я вернулся. Что произошло за три года со мной? Живу в комнате с любимой женщиной, женой, имею небольшую персональную пенсию и дополнительный заработок. Уютно. Дети у меня бывают.

Голова не сдает, хотя я сейчас больше не понимаю, чем понимаю действительность. Но самое главное — сердце работает хуже — удушье, спазмы. Если три года назад нитроглицерин снимал спазмы, то теперь четыре таблетки нитроглицерина не помогают. И ампулы для вдыхания раньше сразу его восстанавливали, сейчас они не помогают. "После долгой и тяжелой" и т.д. Буду верить, что и это улучшится...

* * *

20 января 1959 года.

Сегодня встретился у Мити с Лоттой. Она — моя сестра, но я не нашел нужных слов для беседы. Она совершенно одинока — ни мужа, ни детей. Я — старший брат — ничего ей не сказал, не утешил. А сейчас мучаюсь и задыхаюсь потому, что отнесся к ней не по-братски. Стоит ее представить седой, в одиночестве, и вспомнить, что когда-то она жила в семье и были мать, отец и я в этой семье, и мне становится больно. Что сделать для нее? Бедный, заброшенный ребенок, седой ребенок! Что сказать ей завтра? Она одна и никого у нее нет.

Какие несчастные все три сестры! И я — старик, почти семидесяти лет — больной, без перспектив и — никто. Я не могу уснуть — удушье...

* * *

3 мая 1959 года.

...Все эти безрадостные мысли воспринимаются мною наиболее остро. Всем прошлым я подготовлен к такому восприятию. Мне под семьдесят — это подвиг номер один. Я — болен, это — номер два. Я — бывший во всех отношениях: реабилитированный и пенсионер. Мне не говорят, но я чувствую это: не путайтесь под ногами, не мешайте жить другим. Вас нет, Вы не должны быть. Вы воскресли, Вас воскресили — сидите в углу, и молчите. Идет битва молодых и сильных, а старикам-сердечникам нечего делать в этой битве. Переживайте свое прошлое в углу, не лезьте к столу...

... Девятого мая 1959 года похоронили Б.М. на Новодевичьем. Я около часу бродил по этому богатому кладбищу. Даже здесь нет равенства. Культ личности зародился на кладбище. Пирамиды — культ личности. Бюсты, мрамор, бронза — все возвеличивает покойников.

У кого нет чина, у того указывают, с какого года он член партии (и даже месяц указывают!).

Если можно ставить богатые памятники на кладбище, то особо заслуженным можно ставить на площадях городов, но почему обязательно после смерти? Можно поставить и при жизни.

Сталин не только себе ставил, но и героям. Человек, который видит себя в мраморе, конечно, верит, что он не такой, как все, что он особый, не равный всем...

... Благословляю день ареста своего, как начало очищения и подготовки к новой жизни. Благословляю свои одиннадцать лет тюрем и лагерей как начала возрождения. Без этих испытаний я прожил бы жизнь с душевной мутью, в тумане, с неясными мыслями и ошибочными заповедями.

Мы изгнали из употребления слово "милосердие", даже там, где оно было необходимо — в слове "сестра милосердия". Уход за больным не менее важен, чем назначения врача и исполнение его фельдшером. Но уход требует истинного милосердия. Формально быть милосердным нельзя.

... Во время сильных сердечных приступов я хватался за руку Киселевского и чувствовал, что он меня спасает. Он — сам больной и был полон милосердия. Ему было не более 35 лет, он родился милосердным. Вот этот пример светит мне...

* * *

... Ненависть не может быть руководящим чувством, а только любовь. Любовь роднит людей. Правы были мои предки, назвавшие субботу невестой любимой. В любви продолжение рода, в любви радость общения и милосердия. Даже во имя освобождения от гнета не должно воспитывать в себе ненависти. Место одних угнетателей займут другие. Победившие угнетателей станут еще худшими угнетателями, и будут требовать платы за свой подвиг, борьбу и самопожертвование.

Только любовь и милосердие, самопожертвование, а не ненависть, дружба, а не вражда, стремление к единению, а не к драке.

Учение, которое в основе содержит ненависть и борьбу - ложное учение, так как оно приводит к новой ненависти и борьбе. Велика сила любви и страшна месть ненависти.

Я изгнал из души своей ненависть к моим угнетателям, оскорбителям и палачам. Они несчастны, а я обрел душевное равновесие и покой.

* * *

Судьба у тебя внутри, а не вне тебя. Все, что ты делал, оставило след в твоей душе и всегда с тобой. "Твои дела идут впереди тебя. Ты можешь забыть, но они тебя не покидают".

Шекспир знал это, и его герои нередко во сне или наяву имеют дело со своей совестью, т.е. - с напоминанием о прошлых делах. То, что ты делал другим, делают тебе другие. Но ты недоволен, забыв, что делают то, что делал ты.

У тебя оправдание: я не знал. Но и те, которые делают теперь, тоже скажут потом, что они не знали. Следовательно, идеальных отношений нет. И ты, и они делают то, что считают правильным, а правильным считаешь то, что удовлетворяет твои потребности. Чем же ты недоволен? "Твои дела идут впереди тебя". Что посеял, то и пожнешь. Ты и они — квиты. Это непреложный закон жизни, нет оснований для недовольства...

* * *

В связи с этим — эпизод в Орше, когда я в 1915 году был приглашен на молитву к умирающей старушке.

Я гулял с Фирой, и после смерти старушки мы продолжали гулять и чувствовали присутствие смерти.

— Как хорошо жить! — сказала Фира.

Смерть украсила жизнь. Сейчас смерть умиротворяет тебя и мирит тебя с твоей собственной смертью...

Получать в жизни и отдавать. В конце жизни — отдавать.

СТАРИК И МОРЕ

Сейчас промелькнуло в голове все, что случилось со стариком в море.

Я вижу огромную рыбу, поднявшуюся над водой, не желавшую умирать. Но она не могла избавиться от старика, и старик ее победил. Он умнее рыбы.

Все, что перенес старик за эти дни в море, его непосильная борьба с рыбой, показало его желание жить, не рассуждая ни о цели жизни, ни о ее смысле. Он жил и хотел жить. Он это сказал рыбе: он обязан ее убить для того, чтобы жить. Он не думал ставить себя выше рыбы. Он хотел жить, и рыба хотела жить. Она под водой, а он на воде, — связаны между собой. Жизнь одного требует смерти другого... Тут нет места морали, хочет ли рыба или человек, но они так связаны между собой, что не могут разойтись и мирно сосуществовать. Кто-то из них должен уйти из жизни, умереть, стать пищей для другого.

Старик победил рыбу в единоборстве. Она под водой не смогла уйти от старика с бечевкой и крючком на воде. И старик тоже не мог уйти, оставив ей свою снасть.

И старик приторочил огромную рыбу к своей лодке и повернул к берегу. Он уже подсчитал сколько жизни даст ему рыба. Она ему даст место среди людей, место в жизни, которая его вытесняет. Он - неудачник. Он не нужен. Он бесприютен и стар. Что может сделать одинокий старик в обществе людей, если у него нет большой рыбы? Любящий его мальчик, чувствующий трагедию старика своей молодой интуицией, не может ему помочь - люди не разрешают. Отец не велит. Одиночество среди людей, полное одиночество потому, что у него нет рыбы, - должно быть прекращено, когда он привезет большую рыбу.

Не всегда людям дается большое счастье, а старикам - еще реже.

Огромное море, вечность, беспредельность иногда дает большее счастье людям, но чаще несет смерть.

Старику повезло. Море, природа ему дали то, что может стать счастьем среди людей. Биологический человек взял у моря свое счастье и повез его к берегу, чтобы в обществе людей найти свое место, но море его не выпустило, в море много живых существ, которые тоже не рассуждают, как старик, но живут и борются за жизнь. Акулы начали борьбу с человеком, борьбу за жизнь, за питание. У них оказалось больше преимуществ, чем у старика, и они его победили. Он дрался до последней капли крови, но их много, а он один. Они вооружены природой, а он не имел своего искусственного вооружения. Акулы ему оставили скелет рыбы. Без сил, без рыбы добрался старик до своей берлоги и уснул. Ему снились львы.

Человек родится без подданства, без национальности, далее входит в социальную среду, которая его обрабатывает и превращает в сына народа, в патриота, музыканта, мыслителя и т.д.

Славянские дети в турецкой среде превращались в преданных сынов ислама и свирепо уничтожали славян. Черный Ганнибал дал потомство в России русских. Маленьких человечек не может существовать вне социальной среды, он только в социальной среде и может жить. Старик всю жизнь провел в море и в обществе. Хемингуэй показал не голого человека в борьбе с природой, а — человека общества.

Передо мной большой океан — Советский Союз. Я — старик, вырвавшийся из сети рыболовов. Я получил возможность свободно плавать. Но я в пустом пространстве, в общественной пустоте, у меня три человека — это мое общество. Я бьюсь за право жить, но в море нет питания, не только нет крупной рыбы, но — акулы, кругом акулы, привыкшие жрать и отбирать. Я бессилен. Я буду бороться за право жить, но человеческое общество сильнее.

Не будем поддаваться настроению: драться! У меня нет права обвинять. Кто лучше вооружен и имеет снасть, тот имеет лучший улов. Это — состязание способностей, вооруженности и приспособленности. Общество всегда такое, какое оно может быть. Неверно, что люди создают его. Наоборот — людей создает общество. Даже гений не может его изменить.

Сталин много упражнялся над обществом: резал, кроил, шил, но оно не стало таким, каким хотел Сталин.

Мудрость — уметь жить в этом обществе, видеть его изменение и находить себе место в нем. Кто не может, тот обязан безропотно уйти, так же безропотно умереть. Нельзя роптать на смерть, порожденную жизнью.

В тот миг, когда будешь умирать, на свет появятся новые люди, чтобы пройти свою жизнь и умереть. ("Когда молодые подходят к рампе, старики должны уйти" - Чаплин, 30 августа 1956 года).

Но надо бороться до последнего вздоха и не считаться с неудачами. Это собственно не неудачи, а - собственное неумение, неприспособленность, отсталость. Кто не хочет толкаться среди людей и ловить свою рыбу, тот должен покинуть море.

Мы не уйдем. Физически, морально, умственно я жив и буду делать то, что требует от меня жизнь.

К СОРОКАЛЕТИЮ ОКТЯБРЯ

Печальные итоги

Около года я вожусь с двумя гвоздями, которые торчат в моем мозгу.

Гвоздь номер один:

Как могло случиться, что миллионы ни в чем не повинных людей подвергались пыткам и страданиям только потому, что один человек имел скверный характер и нарушал законность? Или такое явление было неизбежным и законным, или я должен допустить, что в систему социализма такие явления врываются извне, то есть это опять-таки - результат системы...

IХ и XX съезд партии мужественно это вскрыли и ликвидировали, но мне этого мало: я должен знать, почему это случилось.

Дело не во мне, а в более важном - в СОЦИАЛИЗМЕ.

Если при социализме такие явления возможны, то что такое социализм?

Когда я сидел в спецлаге с номерами, то был уверен, что я прав, а не правы те, которые меня посадили, я был уверен, что моя посадка и страдания многих миллионов вызваны отходом от некоторых ведущих деталей, от тех основ, которые продолжали быть основой моего миропонимания. Я дожил; моя уверенность подтвердилась. Это сделал XX съезд партии и Хрущев.

Да, но в последние годы моя былая уверенность в моей правоте исчезла. И я начинаю себя расценивать, как обанкротившегося и отставшего инвалида. В чем мое банкротство? Я вникаю в жизнь и вижу, что она иная, чем я представлял себе ее. Но я не могу сказать, что действительность отстала, так же, как не могу признать, что то миропонимание, которое я разделяю, с которым прожил жизнь - ошибочно.

Вот разговор с ответственным партийным человеком, занимающим прекрасную квартиру и имеющим замечательное обеспечение.

- Как же это так, Михаил Давыдович, - говорит он мне у себя за хорошим столом, - что мы, преданные кадры, оказались в таком положении?

Надо сказать, что он не сидел. Он был исключен из партии и снят с работы, но он напуган. Жена ему говорит, что он - трус и перестраховщик. Он не находит ответа на им же поставленный вопрос и не хочет его иметь.

Он до такой степени привык сидеть в погребе во время погрома и дрожать, что, когда его выпускают из погреба и не громят, он доволен и не нуждается в объяснениях.

Я весь год занимался повторным изучением Ленина. Когда я нахожу его мысли, отрицающие то, что случилось у нас в тридцатых - сороковых годах, я очень доволен, но также нахожу и ОПРАВДАНИЕ того, что сделал Сталин.

... Если это называется ревизионизмом, я буду ревизовать. Я обязан ответить на вопрос об арестах и об убийствах: что это? Проявление злой воли небольшого круга людей вместе со Сталиным, или это - оправдание и исторически необходимое явление? Если небольшая группа преступников в корыстных целях (славы, честолюбия, утверждения своей личности, властолюбия) могла держать огромную страну в своих руках, заставлять жителей этой страны переносить такой гнет, то стоит разобраться в существовании системы и выяснить ее основы.

Может быть, в самой системе имеются такие пункты, которые открывают путь этим явлениям? Если же это нормально, вызвано необходимостью, с чем согласиться я не могу, то надо ревизовать систему.

Я убежден, что цель, к которой мы стремимся, никак не оправдывает любые средства...

Еще меньше надо оправдывать закабаление во имя освобождения, пытки и убийства - высокой целью коммунистического общества...

Нынешние дела будут вспоминаться с омерзением. Слишком много несчастья, горя и крови, слишком много людей живут за счет этого разгула, мешающего Советскому государству в его созидательной работе.


* Синявский дает ложные показания, порочащие Михаила Давыдовича: с началом Отечественной войны М.Д. добивался своего направления на фронт, а меня мобилизовали в то время, когда отец находился в Москве и никакого разговора о мобилизации его дочери и моей с Синявским быть не могло!